Бог всегда путешествует инкогнито

— Теперь я передаю слово нашему президенту, Марку Дюнкеру, кандидату на следующий срок. Он ознакомит вас с собственным взглядом на создавшуюся ситуацию и представит вашему вниманию свою стратегию на будущее.

Дюнкер встал и решительным шагом направился к центру сцены, где располагалась трибуна с пюпитром, к которому крепился микрофон. В отличие от Керьеля он не стал говорить, сидя за столом, хотя стол был оборудован точно так же. Он предпочел отделиться от остальных, явиться в образе лидера.

В зале стало тихо.

— Друзья мои, — произнес он притворно-дружеским тоном, которым вполне владел, когда ему было надо. — Дорогие мои друзья, прежде всего позвольте вас поблагодарить за то, что вас сегодня так много. Я очень признателен вам за преданность нашему предприятию и за ваш интерес к его будущему…

Негодяй был неотразим…

— Мы оказались в парадоксальной ситуации: предприятие никогда не было в такой хорошей форме, и о том свидетельствуют результаты, с которыми вас ознакомил мой финансовый директор.

Его уверенность в себе и огромная харизма болезненно напомнили мне о моих собственных недостатках и слабостях. Как я буду выглядеть на фоне такого блестящего оратора?

— В тех практиках, за которые нас критикует пресса, и в особенности один журналист, нет ничего экстраординарного. В нашей профессии они как разменная монета и, как правило, никого не шокируют. Но мне хотелось бы надеяться, что вся эта критика и все нападки — не более чем зависть сильных по отношению к слабым.

Быстро же он среагировал. Чью же сторону займут сидящие в зале? Сторону «больших», потому что у них в руках больше акций, или сторону «малых», которых он квалифицирует как «слабаков»?..

— К несчастью, я должен сообщить вам одну вещь. У истоков наших неприятностей стоит, вероятнее всего, информатор из нашего же предприятия. Паршивая овца, которая снабдила клеветнической информацией журналистов, а они ею воспользовались для своей грязной наживы.

Мне вдруг захотелось исчезнуть, улететь, телепортироваться. Я изо всех сил сохранял на лице бесстрастное выражение, а внутри у меня кипел стыд вперемешку с чувством вины.