Бог всегда путешествует инкогнито

По залу прошла волна аплодисментов. Дюнкеру удалось направить злость мелких акционеров на таинственного незнакомца, а сам он выступал в роли заступника, пришедшего восстановить справедливость.

— Все это скоро станет всего лишь дурным воспоминанием, — продолжал он. — Даже разрушительные циклоны не могут помешать траве вырасти снова. Истина заключается в том, что наше предприятие на подъеме и наша стратегия обещает многое…

И он, с видом полного довольства собой, принялся перечислять все достоинства своих стратегических начинаний, подчеркивая, что не отступит ни на шаг, проводя их в жизнь.

Он закончил речь под аплодисменты директоров и приглашенных, сидевших в креслах по ту сторону стола. Довольно солидная часть зала тоже зааплодировала. Спокойно выждав, пока зал затихнет, он продолжил очень тихим голосом:

— Получилось так, что в последнюю минуту у нас обозначился еще один кандидат… Кандидатура, скажем так… несколько сумасбродная…

Я вжался в кресло.

— …поскольку этот человек состоит у нас на жалованье.

Среди присутствующих раздались смешки. Я еще больше вжался в кресло.

Я бы отдал сейчас что угодно, лишь бы оказаться где-нибудь в другом месте.

— Я хотел его отговорить, чтобы вы не тратили время попусту, но потом сказал себе, что всем нам, после того что случилось на Бирже, недурно будет улыбнуться друг другу. Если у него нет ощущения смехотворности происходящего, то у нас-то чувство юмора осталось…

Из зала послышались насмешливые восклицания, и Дюнкер спокойно отправился на место.

Меня просто ошеломила подлость и гнусность последнего высказывания.

Проходя мимо меня, он повернул голову и смерил меня презрительным, сардоническим взглядом.

Не успел он сесть на место, как финансовый директор взял со стола микрофон:

— Итак, я передаю слово второму кандидату в президенты общества, месье Алану Гринмору.

Я сглотнул, и внутри у меня все сжалось, желудок просто прирос к позвоночнику.

"Иди. Надо идти. У тебя нет выбора. Вставай!

Я сделал над собой титаническое усилие и встал. Все директора повернулись ко мне, у некоторых на лицах читалась насмешка. Приглашенные со своих кресел справа от меня глядели так же. У меня перехватило дыхание, и я вдруг ощутил себя раздавленным и одиноким, ужасно одиноким.

Листки с докладом я зажал в руке.