Бог всегда путешествует инкогнито

— Не улавливаю вашей мысли…

— У меня нет стопроцентной уверенности, что у него дурные намерения. Я, конечно, испугался, когда обнаружил, что он и раньше за мной следил. Но если не принимать это во внимание, то мне его не в чем упрекнуть. Если рассуждать объективно, он не нанес мне никакого вреда…

— Слушайте, но ведь не исключено, что это просто старый чудак, который невесть что о себе воображает и тешит себя ролью спасителя и наставника. Проще всего, наверное, сказать ему, что у вас нет настроения продолжать игру.

— Невозможно.

— А что вам мешает?

— Я вам не сказал, но… в нашем договоре ставка на жизнь…

— Как это — ставка на жизнь?"

"— Я принял условие, что в случае неповиновения я расстаюсь с жизнью.

Он посмотрел на меня ошарашенно:

— Это что, шутка?

— Нет.

— Ну ладно, вы приняли условие, и это все, что вы мне хотите сообщить?

— Надо вспомнить, в каком контексте…

— Да вы такой же чудак, как и он! Тогда не просите меня вам помогать!

— Я не мог знать, что…

— Во всех случаях вы дали только устное обещание.

— Но вы же не можете оставить меня в опасности, ведь вы знаете ситуацию!

— Вы что, думаете, что налогоплательщики наймут вам агента для сопровождения днем и ночью, пока этот тип действительно не нападет на вас? У нас и на реальные преступления средств не хватает.

Он сказал это с упреком, но, несмотря на явное раздражение, в его тоне чувствовалось, что ситуация его взволновала.

Я взглянул на стенные часы:

— Ну хорошо, тогда, по крайней мере, выпустите меня, я должен быть у него в девятнадцать ноль-ноль.

Он задумчиво на меня посмотрел, потом вдруг резко вскочил с озабоченным видом:

— Послушайте… а чем вы докажете, что все это… не ерунда и что вы не сочинили эту историю, чтобы вас отпустили домой?

Он нахмурил брови, и лицо его снова залилось краской.

— Если вы мне не верите, проводите меня к нему.

Такого ответа он явно не ожидал. Он застыл на месте, а глаза перебегали с меня на часы.

— Где это?

Я порылся в кармане и вытащил визитную карточку Дюбре, изукрашенную, из бристольского картона, выделанного под старинную ткань. Он ее схватил и быстро пробежал глазами.

— Шестнадцатый округ?

Он помедлил, потом подошел к двери на другом конце кабинета и тихонько постучал.

— Разбирайтесь сами, как хотите, Птижан! — рявкнул из-за двери чей-то голос.