Бог всегда путешествует инкогнито

— Вы утверждаете, что следовали указаниям человека, с которым незнакомы, который желает вам добра, но вызывает у вас страх. Он отобрал у вас все документы и деньги и увез на «мерседесе» на другой конец Франции с целью развить вашу способность выпутываться в сложной ситуации. Так?

— В общих чертах.

— И вы полагаете, я клюну на этот трюк? Да с тех самых пор, как я занимаюсь работой в полиции, я не слышал ничего более смехотворного!

Мне никак не удавалось его убедить. Придется провести здесь весь вечер, а может, и ночь…

Надо подойти к нему с другой стороны… Как же заставить его поверить, что я не злодей?"

"Если ты жмешь, он сопротивляется… Измени ход дела, поверни в обратную сторону…

У меня мелькнула мысль…

— Тут есть еще кое-что… — заявил я исповедальным тоном.

Он не смог удержаться от еле заметной усмешки, видимо, был уверен, что я вот-вот «расколюсь».

— Что?

Я выждал несколько мгновений:

— О… нет, я никогда вам не скажу…

Он удивленно посмотрел на меня:

— Почему?

Я отвел глаза:

— У меня нет уверенности.

Он залился краской:

— Как это… как это — нет уверенности?

Я выдержал максимально возможную паузу:

— У меня… нет уверенности, что вы меня выслушаете.

— А что вы мне такое расскажете? — пробормотал он, все больше и больше краснея.

Я отвел глаза и с печальным видом уставился в пол:

— Это… интимная история, и мне не хочется, чтобы ее слушал тот, кто даже не дает себе труда сесть, чтобы ее выслушать.

Он сглотнул.

— И во всех случаях… это ничего не даст, поскольку вы не желаете меня выслушать.

Прошло несколько секунд. Я на него не смотрел, но чувствовал, что он не сводит с меня глаз и лицо его по-прежнему красное. До меня долетал звук его дыхания.

Он сел.

Молчание тянулось долго. В комнате все замерло, даже воздух, казалось, сгустился.

И тут я решил выложить свои карты.

— Не так давно я предпринял попытку самоубийства. Этот человек случайно оказался рядом… ну, по крайней мере, я так думаю. Он спас мне жизнь, но взамен взял с меня обещание подчиняться всему, что он прикажет… Ради моего же блага…

Он слушал молча.

— Что-то вроде договора, — снова начал я. — И я согласился.

Добровольно.

В кабинете было жарко и душно. Мне не хватало воздуха.

— И вы действительно выполняли… все, что он скажет?

— Можно сказать, да.

— А вы отдаете себе отчет, что, прикажи он вам нечто противозаконное, отвечать придется вам?

— Он никогда ничего такого не приказывал. И он не велел мне садиться в поезд без билета.