Бог всегда путешествует инкогнито

Интересно, сильно ли он разозлится, когда поймет, что я от него хочу? И что вызывает у меня страх — его агрессивность или бросок сам по себе? Хватит ли у меня мужества победить страх, обуздать его и выйти ему навстречу? Говорят, смелый умирает один раз, а трус — тысячи, от страха.

Я глубоко втянул в себя ласковый вечерний воздух и медленно его выдохнул. Потом еще и еще раз, опустив плечи и убирая все мышечные зажимы. С каждым вдохом я все больше расслаблялся и успокаивался. И наступил момент, когда я почувствовал, что пульс действительно замедлился.

Сталин — друг, чудный пес… Я чувствую себя прекрасно, я верю в себя… И я верю в симпатягу-пса… Я его люблю, и он тоже меня любит… Все идет отлично…

Я потихоньку стал продвигаться по направлению к первой будке, ровно дыша и все больше успокаиваясь… Все идет хорошо…

Я шел, не обращая внимания на пса, целиком сосредоточившись на цвете его будки, на теплом вечере, на мирном спокойствии сада…

Ни разу не взглянул я на Сталина, хотя боковым зрением и заметил, что он следит за мной глазами.

Я старался думать о незначительных окружающих деталях и не утерять ощущения доверия и спокойствия. И когда я спокойно поставил ногу на крышу будки, милейший пес даже не поднял головы. Я перелез через решетку, спрыгнул с обратной стороны и скрылся в ночи.

25

Больше месяца я позволял незнакомым людям управлять своей жизнью. Я считал для себя делом чести соблюдать соглашение. На что я надеялся? Что Дюбре, как обещал, сделает из меня свободного, раскованного человека? Но как можно стать свободным, подчиняясь чужой воле? Я не желал замечать этот парадокс, не желал в него верить, ослепленный эгоцентрическим удовольствием от самого факта, что мной интересуются.

А теперь я обнаружил, что сама наша встреча была не случайна. У этих людей были какие-то скрытые мотивы, о которых я не знал. Я бы еще понял, если бы Дюбре начал интересоваться моей судьбой после того, как снял меня с Эйфелевой башни: спасать чужую жизнь — все равно что грызть арахис. Вас непреодолимо тянет продолжать начатое дело. Но как объяснить то, что он начал составлять обо мне отчеты еще до нашего знакомства? Это несоответствие стало для меня источником тревоги, которая уже не отпускала. Я начал плохо спать по ночам, а днем стал беспокойным и рассеянным, меня мучило предчувствие, что должно случиться что-то еще."

"У меня в голове постоянно звучали условия соглашения, как их сформулировал Дюбре: «Ты должен соблюдать договор, иначе тебе не жить».