Боярышня Дуняша (СИ)

Теперь все затаились в ожидании, выживет ли она сама.

Этот период Дуняша запомнила надолго. Дед ходил хмурый и бросал фразы вроде того, что

он говорил, что невестка слабая и надо было родниться с другим родом. За эти слова Дуня

грозно смотрела на него и не давалась в руки. Дед кряхтел, ворчал и обиженный уходил в

княжеский приказ на работу.

Отец в эти дни посерел лицом и подолгу засиживался в общей горнице, гипнотизируя свечу"

"на столе. На женской половине все притихли и с подозрением поглядывали друг на друга.

А к матери ежедневно приходила лекарка, и тогда все начинали бегать, исполнять её

приказания. Дуня крутилась возле неё, стараясь следить за её действиями. Малышка надеялась

хоть чем-то помочь, понимая, что у неё есть более современные знания, но это стремление было

слишком наивным. Никто её не подпускал к матери, да и слушать бы не стал.

Но, слава богу, лекарка оказалась знающей особой, и впору было Дуне поучиться у неё. Во

всяком случае боярыню не только отпаивали травами, но ими же обмывали и даже внутрь

делали спринцевание.

поверхностно.

Мама выкарабкалась и все зажили по-прежнему. Дуня и Маша стали не разлей вода. К

Машиному обучению присоединился отец Варфоломей, а Дуня продолжала держаться сестры и

слушала чему он учит. Учебы в её понимании не было, зато заучивание церковных текстов

процветало махровым цветом. Маленькая Маша плакала, когда отец Варфоломей сердился на

неё за нерадение и смотрел, насупив брови и тогда Дуня поднимала ор, созывая всех вокруг.

Это работало и постепенно отец Варфоломей умерил свой пыл, но любви к детям ему это не

прибавило.

Постепенно Машеньку втягивали в женские повседневные хлопоты и свободного времени у

обеих боярышень стало мало. Из дома они выходили, а Дуню несли на ручках, только в

церковь. Да, собственно, в Москве таким малявкам ходить было больше некуда.

Когда девочки подрастут, то начнут получать приглашения на девичьи посиделки в боярские

семьи и даже в княжеский терем.

активным. Девушки знакомились со своими ровесницами на посиделках, а выйдя замуж, поддерживали связи при помощи снующих по всем дворам сказительниц-старух и свах. И

конечно же, если женщины дружили, то могли зайти в гости, но только на женскую половину.

Больше свободы у маленьких боярышень было в загородном имении, и Дуня часто

подбивала Машуню погулять без присмотра.