Безмолвный пациент

Мы с Индирой работали молча, изредка советуясь друг с другом, куда деть тот или иной предмет: перенести в хранилище или выбросить. Я аккуратно перебирал личные вещи Алисии, стараясь не проглядеть опасные улики, которые могли бы вывести на меня. Интересно, как ей удавалось столь долгое время прятать дневник… Каждому пациенту разрешалось принести с собой в клинику очень небольшое количество личных вещей. У Алисии оказалась огромная папка с набросками – наверное, между рисунками она и пронесла дневник. Я открыл папку и быстро пролистал ее содержимое: в основном незаконченные карандашные наброски и этюды.

– Это вы, – улыбнулся я, вручив Индире один из набросков.

– Нет. – Она замотала головой.

– Точно вы.

– Неужели? – Индира с нескрываемым восхищением изучала портрет. – Алисия никогда меня не рисовала! Когда она успела? Здорово сделано, правда?

– Возьмите на память, – предложил я.

– Не могу. – Индира с серьезным лицом вернула рисунок.

– Почему нет? Алисия не возражала бы. Никто и не узнает.

– Наверное, не узнает. – Она рассматривала испорченную Элиф картину, на которой я нес Алисию на руках по горящему зданию клиники. – А с этим что делать? Заберете себе?

– Позвоню Жан-Феликсу. – Я отрицательно мотнул головой. – Передам ему.

– Жаль, что вы не можете взять картину себе.

Я взглянул на холст. Картина мне не нравилась. Единственная работа Алисии, которая мне не нравилась. Странно, учитывая, что на ней был изображен я.

"Хочу внести ясность. Я не думал, что Алисия выстрелит в Габриэля. Это важный момент. Я никоим образом не подталкивал ее к убийству. Я хотел лишь одного – открыть Алисии глаза на истинное положение дел в ее браке. Я прозрел сам и желал того же для Алисии: показать, что Габриэль на самом деле ее не любит, что ее жизнь тогда была ложью, а их брак – фальшивкой. Только тогда Алисия сможет начать заново строить свою жизнь – на правде, а не на вранье.

В то время я и понятия не имел о многолетней душевной нестабильности Алисии.