Безумная кепка Мономаха

Ваще за дураков держат! Прикинь, она снаружи стояла! За воротами! Уржаться!"

"Полная негодования, я вышла на улицу. «Чучело»? Ну и ну… Я ведь вполне симпатичная и даже местами красивая женщина! Через секунду пришло смущение: Лампа, ты украла сырок! Причем дважды: сначала из корзины Зининого мужа Лёни, а затем из магазина. Впрочем, чувства особой вины не появилось – я честно пыталась заплатить за него!

Глава 11

Затоптав бунтующую совесть, я кинулась на пустырь и со словами: «Рейчел, мама принесла вкусное» – раздвинула кусты.

Вместо радостного собачьего повизгивания и криков несчастного Миши, лежащего на скамейке под тушей стаффихи больше часа, уши уловили тишину, а глаза увидели лишь пустую скамейку. Рейчел и Миша испарились без следа. Меня охватил ужас. Нет, судьба решившего задать тут храпака парня не волновала вовсе, но Рейчел! Наша стаффиха с виду смотрится злобным псом, однако на самом деле является нежным созданием, которое никогда не видело от людей зла.

В теле бойцового пса живет трепетная душа Белоснежки.

Я заметалась по пустырю с воплями:

– Рейчел, Рейчел!

Но собака не спешила на зов хозяйки.

В конце концов, устав бегать и кричать, я побрела домой, чувствуя, как по щекам бегут слезы, потому что в мыслях мелькали сплошные ужасы. Рейчел пропала. Она не способна жить на улице и, потерявшись, попытается искать защиты у человека. Подойдет к какой-нибудь женщине и, желая обратить на себя внимание, тронет ту лапой.

А теперь представьте, что к вам на проспекте пристает здоровенный стаффордширский терьер и начинает заглядывать в глаза! Как минимум вы заорете. На вопль примчится милиция и, особо не церемонясь, пристрелит собаку, поскольку отчего-то считается, что все стаффы злобные, отмороженные мерзавцы. Но ведь это не так! Псы – зеркало хозяина. «Каков поп, таков и приход», – говорили раньше в народе. И если ваша болонка злобно кусает всех за ноги, поройтесь в своей душе, может, это вы ненавидите человечество и с огромной охотой уничтожили бы все живое…

Почти полностью погрузившись в отчаяние, я вышла к дому и тут, около павильончика, где торгуют хлебом, увидела Рейчел.

Она мирно сидела на ступеньке.

– Дорогая! – кинулась я к обретенной потере. – Любимая!

Рейчел отвернула морду.

– Ну, не дуйся, вот твой сырок!

Стаффиха шумно вздохнула, облизнулась и вмиг проглотила угощенье.

– А теперь пошли домой, – велела я.