Букет для будущей вдовы

Может он молдаванин? Или по Окуджаве фанатеет: ""Виноградную косточку в теплую землю зарою""? Или на бильярде повернутый? Или курильщик? Или у него были какие-то медицинские проблемы в детстве, поэтому бинт рядом с одним из тел оставил? Или начальные буквы всех этих картошек-подсолнухов должны в какую-то анаграмму складываться? Или вон - подсолнухи! Может он, вообще, от Ван Гога тащится? Или сам художник, раз в одном случае кисточка была?..

Я вырвала свою руку так резко, что Леха чуть не рухнул в снег от неожиданности.

Остановился, посмотрел на меня тревожно и подозрительно, осторожно взял за плечо:

- Чего опять? Может тебе фломастеров заварить?

- Отстань. Подожди секундочку.., - я сцепила пальцы в замок и поднесла их к лицу. - И не юмори пока, пожалуйста... Скажи, где у вас центральная городская библиотека?

- А зачем тебе? - осведомился он осторожно.

- Можешь пока не спрашивать?

- Не могу. Твои умозаключения надо контролировать на каждом этапе, иначе они в такие дебри заводят, что ой-ой-ой!

- Во! Вот поэтому я тебя и прошу: не надо пока лезть.

Я, конечно, идиотка, но не в такой стадии, чтобы мне об этом нужно было напоминать на каждом шагу!

- Же-ня! - Леха покачал перед моим носом указательным пальцем. - Я тебя прошу...

- Не надо меня просить! - я перехватила его палец и стиснула изо всех сил. - Не надо меня ни о чем просить, и не надо обращаться со мной, как с душевнобольной! Надо просто сказать мне, где библиотека. А не скажешь - я все равно узнаю у первого же прохожего на улице.

Он тяжело вздохнул, посмотрел сначала в мои глаза, потом на заснеженные сосны, потом на небо и простонал:

- О, Господи! Да что же это такое?!

Но небо не хотело отвечать на его вопрос. Оно было тихим, белесым и равнодушным, как экран кинотеатра в перерыве между сеансами, когда одно кино уже закончилось, а другое ещё не началось...

Глава восьмая, в которой я второй раз позорюсь по полной программе, а тихое раздражение Олега Селиверстова становится громким.

Как же называлась эта песенка? А, вроде бы, так и называлась ""Художник, что рисует дождь"".

И пела её Анжелика Варум году, наверное, в девяносто четвертом? Рядом с Новосибирским областным драмтеатром стоял тогда киоск звукозаписи, и жалобное предчувствие: ""Меня ты скоро позабудешь, художник, что рисует дождь..."" неслось из колонок чуть ли не двадцать четыре часа в сутки. Помню, сей шлягер в свое время поразил воображение нашей инженю Ленки Шишкиной по прозванию ""Мышь"".