Букет для будущей вдовы

- И тыкаете мне в нос моим положением? Между прочим, я жду ребенка от собственного мужа, ничего зазорного в этом нет. А вам, вероятно, завидно, потому что вас никто так и не пожелал взять замуж.

- Хамка. Молодая распоясавшаяся стерва! - выдала Раиса Михайловна, заходя в кабинет и хлопая дверью. А Лиза, придерживая живот, отправилась плакать в учительскую. Разборки начались в этот же день. К делу подключилась директриса. Химичка, сама не осознавая того, как глубоко себя топит, ещё несколько раз прилюдно назвала молодую коллегу ""халдой"" и ""хамкой"".

Родители бедной Лены Ягуповой, из-за которой, формально, все началось, на неделю забрали девочку из школы. Все складывалось как нельзя лучше. И к исходу месяца Лиза подала заявление об увольнении по собственному желанию.

А ещё через полтора месяца ей снова приснился человек в черном, уносящий из комнаты окровавленного младенца. В ту ночь у девятнадцатилетней незамужней студентки автодорожного института родилась дочь весом три килограмма шестьсот граммов и ростом пятьдесят два сантиметра.

Теоретически Лизе полагалось ""дохаживать"" ещё около четырех недель, но они с Анатолием тут же решили, что девочка окажется немного ""недоношенной"". Она лежала в детской, вмести с другими младенцами. Темные волосики на её голове ершились смешным хохолком. ""Это будет моя дочь"", - пыталась понять Лиза. - ""Она уже моя дочь!""

""Ну что, с дочкой вас, мамаша! Поздравляю!"" - сказала тогда детская медсестра, распеленавшая на столе девчушку. - ""Смотрите. Любуйтесь. Ох, какая красавица!"" И не добавила лишь только: ""Вся в мать"".

Тогда этой женщине было уже, наверное, за сорок, но волосы её ещё сохраняли натуральный каштановый цвет. Хной они начали отливать уже потом. Через четырнадцать лет. А тогда она написала на чистых клееночках ""Шайдюк Е.В, девочка"", ещё раз объяснила, как кормить и пеленать малышку и пожелала всего самого доброго.

Лиза боялась не её. Кого угодно, но только не её. Доктора в детской поликлинике, соседку, глядящую ехидно и многозначительно и советующую, как повысить количество молока.

Эту самую молодую студентку, в которой мог проснуться запоздалый материнский инстинкт. Кого угодно, но только не её. А пришла она...

Лиза ничего не сказала Анатолию (благо, он никогда не считал, сколько она тратит), отказалась от идеи купить Анечке колечко, собрала все, что было в доме и заплатила. Это ненавистное бирюзовое пальто снова замаячило под окном её рабочего кабинета через месяц, и снова потребовались деньги.