Бей первой, леди!

Сука, черная паскудная сука!

— Сегодня мы найдем Юльку, и она умрет сразу после дня рождения, осталось меньше недели. Я подожду, я умею ждать, можешь мне поверить. Ее сначала изнасилуют, потом задушат, потом снова изнасилуют. И это будешь ты, я найду десяток свидетелей, которые видели, как ты ломился к ней и как душил, и следы твои организую, сдам тебя полиции, и ты снова сядешь, да по такой статье, что не проживешь и месяца. А я тебе помогу — зачем мне свидетель, сам посуди?

Вдова улыбалась, и Макс уже примеривался, как бы врезать ей, врезать от души, собрав все силы, врезать так, чтоб она заткнулась, желательно навсегда.

Он даже злости не чувствовал, только желание уничтожить эту тварь, наплевав на брезгливость, что возникла вдруг. Макс выпрямился на трубе, собрался, уже зная, что будет делать дальше, наплевав при этом на последствия для себя лично, но Рогожский следил за ним, моментально оказался рядом, почуяв неладное, и стал между Максом и вдовой.

— Доверенность у Волошина, — через паузу сказал Макс, стараясь говорить спокойно и скрыть, как колотится сердце.

Получилось вроде, только жилка на виске запульсировала, и было это и неприятно, и раздражало одновременно, она мешала ему сосредоточиться. — Он получит твой банк, ты там больше не хозяйка. Ты мошенница, а за это полагается срок. Готовься, дорогуша. — Максу даже удалось улыбнуться, когда он увидел, как гримаса перекосила лицо вдовы.

— Еще посмотрим, — сквозь зубы сказала та, побледнела еще больше и повернулась к Рогожскому: — Заканчивай, мне надо идти.

Потом зайди ко мне. А ты, — она снова осмотрела Макса с головы до ног, — ты веди себя хорошо. Сейчас тебе сделают укольчик, и ты станешь шелковый и послушный, будешь много спать и все забудешь, а потом я отдам тебя полиции."

"Она развернулась на каблуках, ушла, пропала за стеллажами, но запах духов остался. Тяжелый, плотный, он еще висел в воздухе, смешивался с «ароматами» машинного масла, бензина и металла, от него становилось нехорошо и тянуло в сон. Охранники обступили Макса, подняли на ноги, Рогожский остался в стороне, и в руках у него Макс заметил свой мобильник.

Рогожский глянул на Макса, на экран, открыл список звонков и нашел, конечно, ряд цифр: Юлькин номер, последний набранный с этого телефона, последний и единственный.

— Я, конечно, могу ошибаться, — начал с издевкой Рогожский, — но по-моему, это номер нашей с тобой знакомой, и ее мы ищем. Надо позвонить ей. Давай, и я уговорю Левицкую изменить тебе статью, по которой ты сядешь.