Белое на голубом

Они уселись за стол, застеленный свежей скатеркой, и разобрали стоящие стопкой глиняные тарелки. Маврил и Семнорф провожали плотоядными взглядами сочную девчонку-разносчицу и вертели оловянные стаканы в руках. Певец Эфрот, вытащив из-под плаща лютню и подыгрывая себе, напевал веселую песенку про горячую морячку и время от времени звал девицу гнусавым голосом:

- Нильда, Нильда, посмотри на нас, Нильда, ты ползаешь как старая камбала. Нильда, мы умрем! Правда не знаю, то ли от любви, то ли с голоду?

Девчонка хихикала и фыркала:

- Не помрете! Еще пару минут, и ваша рыба будет готова.

Ну, как же не спеть? Веселая песня о парне, к которому девушки сами приходят в объятия, зазвучала в таверне. Слова песни были не совсем приличные, а голос у Эфрота сильный, чистый и звонкий. Очень скоро посетители стали подпевать, стуча стаканами по столам. Голен, самый молодой из них, но и самый серьезный, сморщил нос и сказал:

- Поражаюсь, и за что только все любят этого безмозглого певуна?

- Пфффф.

Наконец-то к их столику пожаловала Нильда-разносчица и принесла им большое блюдо жареной рыбки и кувшин вина. Маврил тут же усадил ее к себе на колени, за что и получил шлепок по рукам, а девчонку перехватил Семнорф. Однако и ему не удалось удержать верткую Нильду, а ей, если и хотелось присесть к кому-то на колени, так это был красавец Алексиор.

- Нильда, я теперь неделю не буду умываться! - завопил ей вслед довольный певец.

- Везет певунам, - проворчал Голен.

Алексиор только снисходительно хмыкнул.

- Ну ты и тип, Алексиор, неужели не видишь, что она к тебе неровно дышит? - Маврил давился от зависти.

- Мне это безразлично, - лениво ответил парень.

- Безразлично!? Нет, вы слышите? У тебя вообще в жилах кровь? - возмутился Семнорф.

Семнорф был крупный, мускулистый и ладный. Очень привлекательный, несмотря на здоровый нос. А женщину ему хотелось постоянно, потому понять Алексиора он никак не мог.

- Да у него, если и есть кровь, то наверняка жидкая и прозрачная, - подначивал чернявый здоровяк Маврил, тоже тот еще сатир.

- Заткнитесь, есть у меня кровь, но голубая, - заносчиво ответил Алексиор, сверкнув карими глазами, и гордо откинул назад густые золотисто-каштановые волосы.