Белое на голубом

Мне нужно кое-что тебе рассказать.

Начало уже не сулило ничего хорошего. Алексиор присел на низенький стульчик рядом с ее креслом. Астинит разглядывала жидкость в бокале, молчание затянулось. Потом она сказала:

- Видишь ли, мой личный секретарь... Я обладаю некими дарами, той же природы, что и дары, дающие право обладать символами власти в твоей стране.

Он слегка удивился. А Астинит тем временем продолжала говорить:

- Да, я ведь рассказывала тебе, что моя прабабка из ваших краев. Так вот... Ароис... Я буду называть тебя так, хотя теперь мне известно твое настоящее имя.

А вот это заствило его напрячься.

- Ароис, я имею дар видеть истинную суть вещей, - она взглянула прямо в его глаза.

- Как моя приемная мать Мелисандра... - прошептал Алексиор.

- Да. А еще у меня бывают пророческие видения и сны. Мой мальчик, сегодня мне было такое явственное видение во сне... Ужасное видение.

Она даже передернулась.

- Это касается тебя, мой личный секретарь. Слушай меня, и собери все свое мужество.

- Что еще случилось?! - сердце его сжалось от страха, - Что Вы видели, государыня?

- Я видела.

- Госпожа, прошу Вас, вы сказали, что сон обо мне?

- О тебе, мальчик, - грустно отвечала царица, - Но не совсем. Так вот, эта женщина с золотыми волосами в моем видении проводила страшный ритуал.

- Меня, - прошептал Алексиор.

- Да, она искала наследника. А знаешь, чью кровь для этого использовала?

Алексиор молчал. Одна ужаснее другой догадки теснились в его уме.

- Эта женщина использовала кровь твоей матери. Убила ее.

Он сполз на пол, зажав рот рукой, чтобы не закричать и не забиться в конвульсиях от горя. Его била дрожь. Астинит с болью смотрела на несчастного.

- Она отняла у тебя все, эта женщина. А теперь собирается приехать сюда, чтобы забрать то, что еще осталось. Жизнь.

Его жизнь? Его жизнь еще чего-то стоит? Алексиору удалось победить свое горе, он даже смог отвечать царице и голос его не дрогнул.

- Так пусть уж это, наконец, случится. Я больше не стану убегать. Слишком много дорогих мне людей погибло из-за меня, - он встал, поклонился, - Госпожа, Ваше Величество, у меня есть одна просьба.