Белое на голубом

Те двое переглянулись снова, потом женщина осторожно начала:"

"- Тот твой друг, о котором ты говоришь, он на 'черном берегу'?

Ширас уже догадался, что с Ароисом тут связаны какие-то тайны, и на всякий случай решил не распространяться на его счет.

- Я не могу сказать.

Как ни странно, женщина одобрительно кивнула, потом тихо спросила:

- Но он жив? Здоров? Не так ли?

Ширас кивнул.

- Слава Богу, - неожиданно воскликнула она, - Слава Богу! Тимотэ, развяжи его.

Потом обратилась к связанному Ширасу:

- Эй, тебя сейчас развяжут.

Тот всем своим видом показал, что понял, хотя и был зол. Однако то, что эти люди опасаются чего-то, и это прямо связано с его белым другом, было очевидно. Его развязали, парень показал на голову Шираса и, поморщившись, проговорил:

- Ты уж извини, пришлось.

Ширас поднял руки в примирительном жесте, а парень занес в каморку столик с едой и два стула. Вслед за ним вернулась и толстуха.

- Садись, поешь с нами. Как тебя зовут?

Поняв, что его больше не подозревают черти в чем, Ширас назвал себя и сел за столик покушать.

Так, за ужином, он и узнал все.

Что после побега наследника, его четверых друзей схватила стража. Что по приказу царицы Онхельмы их пытали и казнили. Повесили. Но повесили троих. Одного, Голена, спасла Нильда, разносчица из их таверны.

Что государь Вильмор умер, а вместо него теперь у них государыня Онхельма. А ей отправить человека на виселицу ничего не стоит. И что она, царица Онхельма, осаждает фиорды. Но контрабандисты держатся. А Голен стал одним из их вожаков.

Про сестру Маврила Евтихию, о которой спрашивал Ширас, ничего неизвестно, она пропала, и с тех пор о ней никто не слышал.

А семьи, то есть матери их, живы и здоровы.

Еще странную вещь поведали Ширасу, будто царица Онхельма велела истребить всех голубей в городе, но малая часть их укрылась в скалах высокого берега. Так она не успокоилась, все хочет добраться и туда, чтобы уничтожить несчастных птиц.

Ну вот, казалось бы, все и узнал.

Полная женщина была поварихой в той таверне, и звали ее Дениза. Она вдруг сказала, глядя в глаза тому парню, Тимотэ:

- Надо бы дать знать госпоже Ириаде. Но это опасно, черт побери...