Белое и Черное (СИ)

— Тихо! Это всего лишь я, Юль! — Травкин сидел на низком пуфе, широко расставив ноги. Перед ним большой пакет, в котором он что-то передвигал. — Заметив в руках оторопелой женщины оружие домохозяек, зафыркал носом в бесшумном смехе. Грудь заходила волной. Показал большой палец, типа, она — молодец! — Я сдаюсь! По голове только не бей! — поднял ладони вверх, что она победила без боя, и он сдается на милость прекрасной победительницы.

— Эм, — Юлии стало стыдно за свою выходку. Так она встречает долгожданного мужчину, со скалкой наперевес? Руки опали вниз.

— Твой подарок. С прежним нехорошо получилось. Доставщики ошиблись, — он решил умолчать, что подозревает маньячину в подмене.

С утра в отделении фирмы, занимающейся развозом обыски и допросы. Парень, который передавал Юле заказы до сих пор пишет третий том объяснительных показаний.

Услышав, что это ей Травкин приготовил сюрприз, подошла ближе.

Юлька гладила голову, перебирая пальчиками складочки на лысом затылке. Пригнулась и поцеловала в самый центр умной черепушки. Полковник пах улицей, сигаретами и мужеством. Грубые руки шарили и мяли ее мягкое место.

— Сереж, там твой друг на диване. Костик кашу на кухне доедает, — предупредила она возбужденного мужчину шепотом, оглядываясь в проход.

Где-то на краю сознания моргнула лампочка напоминания о своих принципах и тут же «перегорела» от следующей фразы.

— Всю ночь только об этом мечтал. Пошли в ванну, Юль, — его губы чертили знаки любви на груди. Травкин успел оттянуть ее кофточку и забраться под лифчик. Длинные пальцы тут же переместились теребить сосок. Тихий стон заставил дрогнуть всем телом.

— Нет! Нет! Нет, — запыхтела она, пробуя выбраться из порочного круга, выкручиваясь и упираясь ладонями в плечи.

— Вы продолжайте, я только поссать схожу, — обозначил низким хриплым голосом Аркаша и держась за твердые поверхности, пошатался дальше.

— Сережа, блин! — взвизгнула Юлька, уже не таясь.

Отпрыгнула, почувствовав, что от неожиданности у Травкина руки разжались. Поправив на себе одежду, гордо вскинула голову. И пошла обратно на кухню, не забыв подцепить за ручки пакет.

— Вот, гадство, — выругался Травкин.