Белое и Черное (СИ)

Сергей вытянул коробку из пакета и открыл. Действительно бабские кружевные стряпки, очень похожие на те, в которых переодевал маньяк своих жертв. Он че, сука, метит территорию, намекая, что Юлька для него настолько близка и доступна, что только руку протяни?

Густую холодную тьму за окном взорвали яркие вспышки первых салютов. Травкин и не заметил, как время перевалило за двенадцать. Для него Новый год давно не праздник, а скорее нагрузка. Народ нажрется и сделает еще больше глупостей, чем обычно.

Полковник подошел к старому железному сейфу и поскрежетал ключом.

«Стоп, лысый придурок!» — одернул себя он.

— Не делай, Травкин, больше никого несчастным. Не порти жизнь. Ты же не умеешь любить, чурбан бесчувственный. От тебя одни разочарования.

Сергей не то, чтобы прислушался… Он просто решил не усложнять. Первое время ему даже понравилось. Не перед кем отчитываться, оправдываться, быть пунктуальным. Пришел раз в три дня домой, чтобы полить кактус и открыв дверцу холодильника, чтобы долго таращится на сыр с плесенью… И ладно.

Все изменилось после встречи, как у поэта: Ночь. Улица. Фонарь.

Травкин направил ракетницу в пасмурное небо и дернул за «хвостик». Зашипела старая шашка, удивилась, что настал ее час. Выплюнув красный шар, зашлась легким дымком. Единичный «отстрел» осветил весь квартал яркой вспышкой.

— Папа! — задергался Коська в странном танце: «давай, подрыгай попой». — Огонь! Папа! — захлопал в ладоши. Мальчик был счастлив во весь рот. Потом откинул голову на шею матери и зевнул.

— Пусть будет «папа». Только, давай, это станет нашим секретом? — она перекинула его на руках в положение лежа и немного покачала, убаюкивая, как маленького.

— Секет, — согласился на время Коська, закрывая глаза.

Юля уложила мальчика в кровать и пошла убирать со стола остатки праздничных посиделок в холодильник. Елка ей подмигивала разноцветными огнями. Под ней Костик нашел сладкий подарок «Для хороших мальчиков» и машинку.