Белое и Черное (СИ)

Извини, — Сергей по-армейски быстро привел себя в порядок, пока она неловко копошилась, один раз упав голым задом на лавку. А этому хоть бы хны. Зашел в баню и открыл заслонку печи, начав подбрасывать поленья в топку. — Юль, парилась когда-то в бане? — в его глазах плясали огненные черти.

— Нет, — ответила просто и представила, что Сергей отхлещет ее голую веником. Сглотнула.

«Сплошная романтика с Травкиным» — Юля с сарказмом посмотрела на дырку в капроне, которая пошла стрелкой вниз. Потом глупо улыбнулась. Какие там колготки? Рядом ее мужчина.

— Поцелуй меня? — сказала тихо Юля, сидя на лавке, сминая в руках край платья. Ресницы подрагивают. Ноги в коленях сжаты, и вниз расходятся v-образно до косолапо расставленных стоп в ботинках. Самой себе Юля казалась трогательной в этот момент, открытой и беззащитной. Только помани…

Огонь в его глазах потух. Властные губы поджались. Травкин медленно повернул голову в ее сторону.

— Юль, не начинай, — нашарив в кармане пачку сигарет, он щелкнул зажигалкой, прикуривая одну.

Травкин смотрел ей в глаза и верил сам, в каждое сказанное слово.

— Еще скажи, что пожелаешь счастья с другим, — хмыкнула Юлия, качнулась, будто ее толкнуло в сторону. Березовый веник зашелестел, погладил по макушке, жалея влюбленную дурочку.

— Потом поймешь, что я был прав, Юль.

— К пенсии, когда внуков буду нянчить? — она отвела взгляд, подумав, что зря поддалась эмоциям и подняла тему. Травкин нового не сказал. Секс для него ничего не значит."

"Но, все равно обидно, что снова щелкнули по носу, поставив на место.

Глава 33

Юля с Дашей успели сходить в парилку, пока парни жарили шашлыки. Коська немного покашливал, поэтому мать не рискнула его греть. Распаренные, они вышли, укутавшись в полотенца на голове.

— Скоро будет готово. Девчонки, идите, не мерзните после бани. Мы принесем, — доложил Травкин, переворачивая шампура и подмигивая Костику, набивающему рот куском хлеба.

Женская часть коллектива пили чай за столом и смотрели в окно, как Коська бегал и кормил воробьев, которые дрались за крошки хлеба.