Белое и Черное (СИ)

Слышишь? — Юля тормошила его, но уставший ребенок что-то мямлил и глазки его закрывались сами.

— Оба-на! Какие люди?! — перед ней выскочил мужик, расставив широко руки. А за ним второй. — ЖЕнка Проданова? Тебя-то мы и ждали…

Юлька встала, широко расставив ноги для устойчивости. Даже, если она бросит пакет, то с ребенком на руках далеко не убежит от двоих здоровых лбов.

— Что вам нужно? — Юля окинула взглядом местность. Ну, кто-то же должен идти?! С работы или еще откуда-то… Хоть бы один человечек, у которого есть телефон.

— Лешка денег задолжал. Кинул нас, понимаешь… Не вовремя скопытился. Теперь, красивая, должок ты будешь выплачивать. Хочешь, деньгами — рубликами, — они в голос противно заржали. — Можно цацки отдать. Есть золотишко?

Наглости в них было с избытком и гонора. Кидать предъявы молодой беспомощной женщине в темном переулке, между торцами домов, где нет окон — просто герои дня.

Юле стало дурно, в висках неприятно заломило от панических мыслей. Ветер задувал, словно не только вокруг, а выл у нее в голове, остужая изнутри.

Нужно соврать. Обмануть. Выторговать время. Начать диалог. Другого выхода у нее нет.

— Сколько должен мой бывший муж? — она слегка подкинула вверх, сползающего Костю, что поудобней схватится. Пакет поставила между ног, тем самым показывая, что бежать не собирается.

— Два ляма, детка, да еще проценты тикают, — растопырил пальцы тот, что ближе и ниже ростом.

Второй мужик лениво двигал челюстью, жуя жвачку с выражением лица — никакое. Руки в карманах дутой куртки выпирали по бокам.

— Откуда у меня такие деньги? — воскликнула Юля, заохав и по-бабьи став возмущаться, что Леха — козел ее и так ни с чем оставил.

— Так это… Квартиру отпиши. Сделаем доверенность через нотариуса и гуляй потом, куда хочешь.

Тошнотворно запахло дешевыми сигаретами и пивными парами. Юля попятилась.

Глава 29

Страшно, насколько могут быть жестокими люди. Юлия это сейчас отчетливо понимала.

— Скажите, куда и когда мне подойти? — пролепетала, не чувствуя своих губ.

— Во-о-от! Другой разговор, — захихикал невысокий паршивец, скалясь зубами с черным налетом.