Беатрис

Не моя вина, что папа умер, что мама не возвращается домой и что Рита не предложила мне переехать к ней.

— Открой бардачок, — сказала Рита.

Я подчинилась.

— Достань сигареты.

Я стала рыться среди упаковок с пластырями и книжечками инструкций, но сигарет не нашла.

— Проклятье, — выругалась Рита. — Опять этот гад забрал мои сигареты. Вот поэтому с ним невозможно жить. Он не понимает, где его вещи, а где мои.

— У меня есть свои, — ответила я.

Мы припарковались в месте остановки для отдыха.

— Тебе не холодно? — спросила Рита, указывая на мой джемпер, закрывавший живот только до половины.

— Ты же не в отпуск едешь, — продолжала Рита.

Я ответила, что я в курсе. Но потом мне вспомнились все папины грандиозные планы на лето. Он охотно рассказывал о том, как повезет меня туда, где пляжи с белым песком и пальмы, кокосовые орехи и кристально чистая вода.

— Дом я буду продавать, — сказала Рита, загасив окурок. — Да, нет никаких причин, чтобы этого не делать. Наверняка найдется какой-нибудь норвежец или немец, готовый дорого за него заплатить.

Я увидела перед собой, как Рита и ее друзья будут выкидывать все из дома, как будут смеяться над старыми рождественскими занавесками, годами висевшими на кухне, возмущаться по поводу запаха мочи в туалете и поднимать глаза к небу по поводу всего того барахла, которое папа отказывался выбрасывать. «Как же можно так жить, черт подери?» От этих мыслей меня пробирала злость.

— Под конец он и вовсе собирал все подряд, как хомяк, — сказала Рита.

— Просто ему трудно было расставаться с вещами, — ответила я и подумала о банках с пробками от бутылок, сломанными зажигалками и старыми монетами.

— Вот именно, — ответила Рита и поджала губы. — И теперь мне придется всем этим заниматься.

— Сожалею, что он так тебе все подпортил тем, что умер.

— Я не то имела в виду, — ответила Рита.