Беатрис

Сколько мне лет? Что я делала раньше? Чем мне нравится заниматься?

Никки, с которой я познакомилась в саду, захотела узнать, откуда я родом, и я рассказала про Гюльспонг. Такого места никто не знал.

— Нет, Письколо, — внезапно сказала Лу. — У меня для тебя больше ничего нет.

Она приподняла скатерть.

— Можешь смотреть, сколько угодно, но у меня все кончилось. У кого-нибудь остались сосиски?

— У меня, — сказала я и кивнула на остатки сосисок у себя в тарелке.

Нагнувшись, я отдала кусочки собаке, сидевшей под столом.

— Просто невероятно, что она такая мелкая, — сказала Никки. — Ест как слон.

— С потеряшками всегда так, — ответила Лу. — Тот, кто жил на улице, усвоил — никогда не знаешь, когда поешь в следующий раз. Пока дают, надо набивать брюхо.

— На улице-то она жила сто лет назад, — возразила Никки.

— Без разницы, — заявила Лу. — Если однажды пожил на улице, этого уже не забыть. Голод не забывается. Или как, малявка? — обратилась она к Пикколо, которая запрыгнула к ней на колени.

— Да вообще неизвестно, собака ли это, — усмехнулась Никки. Мы согласились с ней, что Пикколо не похожа на других собак. Достаточно было посмотреть на хвост и длинные тонкие лапы. Неудивительно, что многие говорили — якобы она грызун. Крыса из клоаки.

Лу закатила глаза. Потом зажала пальцами мордочку собаки, так что обнажились зубы.

— Может быть, это заставит тебя заткнуться, — сказала она Никки, не обращая внимания на глухое рычание. — У грызунов таких зубов не бывает.

— Спусти ее на пол, — сказала Никки. — Эмили идет.

Лу опустила Пикколо на пол.

— Вы опять ее кормите под столом? — спросила Эмили, которая, казалось, возникла из ниоткуда.

— Нет, — ответила Лу. — Я только взяла ее подержать.

— От обычной пищи у нее болит живот, вы же знаете.

— Конечно, — кивнула Лу. — Мы никогда бы не дали ей ничего со стола.

Эмили бросила на нее недовольный взгляд, пошла и села за другой стол.

— Шлюха чертова, — прошептала Никки.

Лу посоветовала ей придержать язык — нелепо попасть в ВИ из-за такой ерунды.

— А что такое ВИ? — спросила я.

— Твое счастье, что ты этого не знаешь, — ответила Лу. — Это означает «временная изоляция», но на практике тебя сажают под замок, а если они совсем разозлились, то могут и ремнем пристегнуть. Мой тебе совет — никогда туда не попадайся.

— А как туда не попадаться? — спросила я.

— Соблюдать правила, — сказала рыжеволосая девочка с ранами на руках.