Десерт для герцога

– Я не хотел тебя обидеть, – развел руками Альбин. – Просто я пару раз разговаривал с дочерьми корчемщика в деревне, и…

Он улыбнулся, точно извиняясь. Все-таки, когда он не ехидничал, улыбка у него была потрясающая. Смотрела бы, и…

Я мысленно выругалась. Кажется, все-таки влипла. И что теперь делать?

– Мне в самом деле пора. – Я хотела сказать это спокойно, но в голосе прорезалось сожаление. Смутившись, я присела рядом с корзинкой, складывая обратно собранные травы. – Спасибо за все.

– Не за что. Зачем тебе это сено?

– Сам ты сено! – Возмутилась я, про себя радуясь, что можно сменить тему и не чувствовать неловкости.

– В чай? – Альбин взял у меня из рук цветок, разглядывая. – В смысле, лечиться?

Кстати, да, надо засушить побольше. Нормальных-то лекарств здесь нет.

– Лечиться тоже. Немного успокаивает и может смягчить кашель.

Когда-то это рассказывал мне дед, на лугу, рядом с которым стояла пасека. Он считал мед и травы лекарством от всех болезней и не мог простить моим родителям увлечение «химией».

– Но я имела в виду просто чай. Например, зимой, когда хочется согреться.

– Горячее пиво отлично согревает с мороза.

– Нельзя же все время одно пиво хлестать.

Альбин озадаченно нахмурился, словно никак не мог взять в толк, зачем кому-то пить отвар трав, когда есть эль и пиво.

– А еще она хорошо оттеняет вкус мяса и рыбы, да и в супы отлично идет. – Я забрала у него из рук цветок.

Альбин поднял с земли еще один стебель.

– А это? Похож, но другой. Тоже в чай?"

"– Чабрец. Да, они с душицей похожи, и можно смешивать. Тоже кладут просто в чай и от простуды применяют, а еще подходит почти к любому блюду, делает ароматней.

– А это я знаю. Полынью моя нянька пересыпала сундуки, чтобы не заводилась моль. – Альбин поднес к носу веточку, и лицо его на миг стало мягче и младше.

– Да. Затем я ее и собрала. Этот, желтый – зверобой. От болей в животе и помогает при депрес… долгой хандре. Но я отложу его до осени, от него сильнее обгорают, а я и так… – Я снова смутилась под его внимательным оценивающим взглядом.

– Да, кожа у тебя, как у знатной дамы, – присев напротив. Альбин провел большим пальцем по моей щеке. – Переодеть, и никто не поймет.