Бедовый 9. Царь царей

Голова непривычно закружилась, словно я траванулся кислородом.

Я же продолжал осматриваться, сильно щурясь под незнакомым солнцем. Помимо природы, здесь имелись следы человеческого пребывания. Чуть поодаль виднелась деревушка. Правда, хищно ощетинившаяся высокими крепостными стенами из крепкого дерева, больше подходящими цитадели. Долго я рассматривать все это не смог. Свет, просачивающийся сквозь «дырявое небо» — через обрывки туч, сильно бил по глазам.

— Тебе тяжело здесь с непривычки, — понял мое состояние чур.

 — Поэтому не стоит подолгу оставаться под солнцем Ирнила.

— Что еще за Ингил?

— Ирнил. Так зовется этот мир на древнем языке. Но вы, страланцы прозвали его Правью.

Мы вернулись в пещеру, и я облегченно вытер выступивший на висках пот. Хотя не могу сказать, что снаружи было жарко.

— А что за деревня внизу?

— Там живут те немногие, кто нашли в себе силы не убегать, а бороться. Чуть-чуть рубежников, но больше чужан.

— Сколько кронов? — я подошел к вопросу деловито, будто вел перепись населения.

— Ни одного. Те, кто разрушил Ось, либо умерли, либо перешли на сторону Нежизни. Другие опытные рубежники поняли, что здесь идет вопрос скорее о существовании, а не о жизни. Если бы не мы…

Закланец не закончил, хотя я понял, что он хотел сказать. Причем произнесено это было без всякого хвастовства, скорее как констатация факта.

— Почему Царь Царей не нападает на тех, кто выжил?

— Нежизнь существует там, где есть пустота и нет ничего другого, — ответил с легкой улыбкой Закланец. — Ей нет хода туда, где существует жизнь.

Если честно, для меня это все было слишком мудрено. Вот почему бы не сказать, к примеру, Смерть. Жизнь и Смерть — все понятно. Получалось же, что все эти адепты Царя царей в одно и то же время вроде как не живы, но и не мертвы.

Мы меж тем куда-то свернули и из широкого прохода оказались в каком-то извилистом тоннеле, который вел вниз. Идти приходилось осторожно, чтобы не приземлиться на задницу. Даже Закланец, несмотря на тело, полное хиста, и молодецкую удаль, снизил скорость.

Единственный, кто чувствовал себя абсолютно комфортно — это Куся. Он пару раз оступился, но взмахнул крыльями и удержался на лапах. И все время норовил уткнуться мне клювом в руки. Зараза, надо возить с собой влажные салфетки с каким-то резким запахом. Или перестать жрать шаурму. Я немного подумал и остановился все же на салфетках.

По ощущениям, спускались мы целую вечность. Я бы не удивился, если бы скоро мы вышли к лесу или вообще к деревне.