Бедовый 9. Царь царей

Часть окон в домах на Данилова, а после и на Приморском шоссе зияли осколками (это какой же дурью надо обладать, чтобы пробить стеклопакет?), пара прикрученных скамеек оказалась вырвана с корнем, по пути встретилась разгромленная остановка и перевернутая «Газель».

Однако больше меня напрягали следы крови, встречавшиеся то тут, то там. Хорошо еще, что трупов не было. Но это здесь, у черта на куличках. А что произошло в больших городах? Том же Питере или Москве? Для меня Новгородское княжество по-прежнему было весьма условным делением.

Я даже врубил радио и попереключал между станциями. Нет, никаких прямых включений по поводу чрезвычайных происшествий. Хист надежно защищал нечисть и рубежников от постороннего вмешательства. Иногда даже слишком.

Зато в моем родном СНТ царил безупречный порядок. Оно и понятно, нечисти тут полтора землекопа, да и те сосредоточены с недавних пор исключительно в одном месте.

Вот только стоило мне подъехать к дому, как все внутри оборвалось. Начать хотя бы с того, что часть забора лежала на земле.

Словно кто-то большой попросту выбил его. Кто именно? Ну, вариантов много, учитывая, что промысел дает всякие фишки. Поэтому комплекция не решала. Даже тот же Гриша в пылу ярости мог наворотить дел. Гадство.

Я выскочил из машины, молнией метнувшись к дому. И на ходу для себя отмечая все малейшие подробности. Так, стены на месте. Окна и дверь тоже. Ну да, вот такие у меня с недавних пор низкие требования к нормальному уровню жизни. Но заниматься восстановлением жилища, вспоминая пример Васильича, очень бы не хотелось.

К тому же, куда я потом? В моей квартире живет правец. Да и попросту нет никакого желания тратить на подобное время, когда вокруг творится форменный хаос.

Рванув дверь на себя, я услышал блокфлейту. Черт наигрывал что-то минорное, но вместе с тем очень мелодичное. С души будто камень упал — минус один.

— Митя!

— Дяденька!

Он выскочил из гостиной, и мы без лишних слов обнялись. А потом Митя начал дрожать и всхлипывать.

Видимо, только теперь он окончательно осознал, что произошло.

— Ну будет тебе. Все уже закончилось. Черти не плачут, а слезы от ветра.

— Мне давно так страшно не было, дяденька. Все такое черное, в крови. И сам я будто в крови увяз, а выбраться не могу. И еще голос этот. Потом я очнулся, а никого нет.

— Как это никого⁈ — похолодело у меня внутри. — А Гриша?

— Я, видимо, с определенных пор для некоторых товарищей теперь никто, — устало ответил из кухни бес.