Бедовый 9. Царь царей

"

"Великий крон чувствовал, как дрожит от страха лихо. Ему и самому было не по себе среди сотен (или тысяч?) застывших созданий. Конечно, можно начать их убивать, но вдруг это приведет к чему-то более страшному?

Когда Воители подобрались совсем близко, Петля, в очередной раз оправдывая свое прозвище, сотворил невероятно хитрую ловушку, в которую заключил Царя царей. Его промысел возвышался каждый раз, когда кто-то попадал в западню. Тело неприятеля покрылось страшными ранами, но вместо крови из них потекла какая-то густая темная жидкость.

Правда, сам Царь царей теперь будто проснулся. Он было подался вперед, но огромные, ныне увеличенные в размерах руки Глыбы рухнули на него, словно могучие скалы. Созидатель даже отвернулся, чтобы не смотреть на это ужасающее зрелище. Он и не думал, что все будет так просто.

Впрочем, стоило ему только поверить в то, что все завершилось, как судьба неприятно удивила крона.

— Нежизнь, мать конца и отец начала, — торопливо, почти скороговоркой заговорил Глыба.

 — Я сделал все, как и обещал. Привел к тебе много силы, которую можно обратить тебе во благо. Во мне есть твое начало, порожденное разрушенным Осколком, я готов стать новым защитником и твоим сосудом…

— Предатель, — заревел Зной.

В воздухе запахло жженым мясом, палеными волосами и еще чем-то, что Созидатель распознать не смог. Вот только Глыба остался стоять, радостно улыбаясь и явно не испытывая неудобств. Вместо него, обугленные и опаленные, падали ниц те самые застывшие рубежники.

И Великому крону от подобной картины стало совсем не по себе. Потому что он видел, что Зной бьет в полную силу.

Вновь сотворил хитрую ловушку Петля, атаковал росчерком заклинаний Цвет, загремела накатывающая и сметающая все на своем пути волна Рокота, ухмыльнулся, вступая в схватку Хохотун.

Только Великий крон на ходу торопливо творил своих чудесных, как он всегда считал, созданий. Он облачался в живую хитиновую броню. Потому что умел видеть на два хода вперед.

И оказался прав. В какой-то момент Глыба заговорил. Вот только его голос был не похож на тот, к которому все привыкли. Созидатель видел пустые, подернутые белесой пеленой глаза, а сухие губы трескались при каждом слове. Разве что не кровоточили.

— Придите ко мне. Придите ко мне. Придите…

Он повторял это снова и снова, много раз, а Созидатель вдруг осознал, что перестал вливать хист в собственные творения, завороженно глядя на Царя царей.