Бедовый 9. Царь царей

Уже окончательно мертвым.

Со вторым вышло интереснее. Я понял, что трачу слишком много промысла на парочку недоразумений. Просто в прошлый раз при встрече с вурдалаком я был близок к смерти как никогда. Вот и не стал экономить силы.

Однако эти товарищи явно провели в могилах (или рядом с ними) много десятков лет (если не сотню). Еще бы, Финское кладбище одно из самых старых. Меня даже пугала сила, которая смогла их поднять.

В общем, эти худосочные бедолаги не шли ни в какое сравнение с полнокровным и жаждущим моей смерти помощником Вранового.

Поэтому второго вурдалака я ударил слегка, желая разве что оттащить от чужанки.

Почувствовав мой хист, тот жалобно заскулил. Почти как самая обычная собака. Впрочем, сегодня я был настроен не слишком гуманистично. Если это слово вообще возможно применить к нежити. Несколькими крепкими ударами я вбил мерзкое создание в землю, с некоторым удовольствием слушая, как хрустят кости его черепа.

К чужанке подходить не стал. Да, та немного исполосована, но не критично.

Вот уже и сама встала и принялась довольно проворно удирать, несмотря на легкую хромоту. Еще пару раз оглянулась на лежащих вурдалаков. Даже представить себе не могу, что ей привиделось. Безобидные здоровенные собаки вместо нежити? Если так, то ничего удивительного, эти без проблем могут огрызнуться, стоит зайти на их территорию.

Пора было продолжать погоню за Рехоном. Я сейчас напоминал себе того чувака из греческой мифологии, который вкатывал камень на гору. Правда, тот сразу же срывался вниз.

Не помню, как точно его звали, что-то созвучное со словом сифилис. Хотя, учитывая наши потуги, это максимальная награда, которая должна была мне в итоге достаться. Лучше вряд ли предложат.

В роли камня само собой выступал кощей. Хотя нельзя сказать, что все сотворенное было делом его рук. Он предстал в роли конферансье, который открывал для меня мир безумия нечисти, заодно собирая урожай в виде чужого хиста.

Почему ему дали прозвище Бедлам, я примерно уже понял. Рехон возвышался, когда оказывался в эпицентре всемирного кавардака.

И чем выше был градус неадекватности, тем значительнее подпитывался рубежник. Конечно, это всего лишь теория, которую только предстояло подтвердить. Но я почему-то не сомневался в истинности своей версии.

Еще я относительно недавно понял, что прозвище ему дали рубежники моего мира. Потому что слово Бедлам было нарицательным, от названия Бетлемской королевской больницы, которую со временем сократили до «бедлама».