Бедовый 9. Царь царей

Лесовик — это добрый хозяин, а леший — строгий, часто злой. Вот у меня здесь именно такой. Ко мне-то уже привык, да и выбора у него особого не было, но чужакам лучше по одному не ходить. Хотя твой приятель сильный, может и с нечистью в ее обители потягаться.

Не скажу, что очень бы расстроился, если бы местный леший уконтропупил Рехона. Разве что пришлось бы опять извиняться перед воеводой, да еще на границе объяснять — что именно произошло.

В любом случае, ничего из этого делать не пришлось.

Рехона мы обнаружили на тропе, чуть встревоженного, взлохмаченного, но целого и невридимого. Разве что его модный свитерок был вывернут наизнанку. Ого, да он знаток. Молодец, сразу сообразил что к чему. Такого можно и в поход брать.

— Бросить меня хотели? — гневно спросил проклятый.

— Если бы решили, так не стали бы искать, — коротко оборвал Егерь. — Кто же виноват, что ты вперед удрал. Потрепал леший?

— Пытался, — криво усмехнулся Рехон. — Сначала стал ветром шуметь, потом кричать зверьем на все лады.

Но напасть не решился. Я сильный.

— Ну, раз сильный, значит, ты и будешь дрова колоть, — решил Егерь. — Пойдемте, у меня уже от голода бурчит в животе.

— Михаил, а кто у тебя там дома был?

— Дома? — переспросил Егерь. Я так часто делал, когда не хотел сразу отвечать на вопрос. — А, это Виктор. Можно Витя, он на фамильярность не обижается.

До дома мы добрались минут за пять. Мне чудилось, что было еще ближе, но Егерь намеренно провел нас кругом, чтобы мы ничего не запомнили.

Либо я становлюсь параноиком, что при нашей рубежной жизни не сказать чтобы плохо.

— Представая хозяином сего дома, я, Михаил Дружинин, сын Антона, приветствую… братьев. Если вы пришли сюда с чистыми помыслами, не тая зла и хитрого умысла, то не потерпите вреда для себя, не будете уязвлены в промысле, знаниях. А обращаться к вам будут по древним законам русского гостеприимства.

Я сказал свою часть клятвы, отметив, что тверской вариант приглашения в дом немного отличался от нашего, новгородского.

Рехон, после непродолжительных колебаний, тоже пообещал вести себя как белый и пушистый зайка. Коим он, само собой, не являлся.

Правда, хозяин дома тут же выставил проклятого кощея наружу, предварительно вручив топор.

— Наколи дров. Надо печь натопить, чтобы ночью не замерзнуть, да и баню раскочегарить.

Рехон, что любопытно, не стал спорить. Лишь скрылся в ночи.