Бедовый 9. Царь царей

Сам я легонько дотронулся руки Ольги, потому что творящееся внутри ее оболочки было гораздо интереснее, чем происходящее снаружи. Хоть кандидатскую пиши на тему «Взаимодействие хистов нечисти и чужан».

Но что любопытнее всего, у Ольги получилось. Черные пятна, облепившие ее родной промысел, стали масляными кляксами вытягиваться наверх. И хист, пусть невероятно скудный, наверное, для кощеев и вовсе неразличимый, стал выплескиваться.

Все происходило жутко медленно, я даже едва удержался, чтобы не приложить свой промысел для ускорения процесса.

У бедняжки даже запульсировала вена на лбу, так та напряглась. Однако результат дал о себе знать. Мужики почти одновременно повернулись, уставившись на Ольгу. А ведь та даже сейчас не смотрела на них.

Я же вместе с этим «просматривал», сколько хиста израсходовалось. Чуть больше половины.

— На первый раз достаточно, — сказал я.

— Щас, — не послушалась меня Короткова.

Впрочем, упертость и невозможность соизмерять собственные силы — это у них семейное.

Однако случилось неожиданное. Один из «серьезных» поднялся на ноги, подтянул галстук, застегнул пиджак на пуговицу в районе живота и направился к нам.

— Добрый день, не могу себе простить, если не узнаю ваше имя, — обратился он к Ольге.

Что самое забавное, полностью проигнорировав нас. Нет, возможно, мы с Костяном выглядели, как два несерьезных поца.

— Девушка не знакомится.

Правда, мои слова не произвели никакого эффекта.

— Ты че, мразота, не слышал, не знакомится девушка?

А вот этот возглас заставил серьезного мужчину обернуться. Да, признаться, и меня тоже. Один из представителей «золотой молодежи» решил ворваться на нашу вечеринку без приглашения.

— Да и нужен ты ей, старый и облезлый.

— Щас у тебя только прошлое останется, — мрачно отозвался оскорбленный.

Его собеседник даже стал подниматься на ноги, чтобы показать, что порох в пороховницах и ягоды в ягодицах еще имелись.

— Погляди на нее, — усмехнулась Лихо, которая как блогер-зумер теперь не могла держать мнение в себе. Даже если его никто не спрашивал. — Сс… лярва и есть.

Что, кстати, отчасти являлась правдой.