Бедовый 8. Второй кощей

Если Скугга увидит, что ты теперь другой рубежник, то…

— То он лишится отметины? — подобрался я.

— Все возможно, — уклончиво ответил Анафалар. — Но я сразу хочу сказать, что сейчас у крепости сложное положение. Правитель болен и, вероятно, скоро умрет. В моем ведении не очень много рубежников. А тех, кто сможет дать серьезный отпор, и того меньше. Нам же тем временем угрожают наемники с Трех Городов.

— Анфалар, черт тебя дери, ты начнешь говорить нормально или нет⁈ Что с Форсвараром⁈

Безумец примирительно поднял руку, давая мне знак, чтобы я успокоился.

— Когда вы убили прошлого крона, это не осталось незамеченным для Изнанки. Пусть не сразу, но сюда начали стекаться многие наемники из Великих Городов. Кого-то посылали правители, кто-то приходил сам. Из-за любопытства, из-за возможной наживы, из-за несостоявшихся сделок.

— Так, каких еще сделок?

— Раньше мы изредка продавали части тварей в Великие Города. Но когда умер крон…

— Исчезли и его создания, — догадался я. — Вот ребята из Великих Городов и решили, что вы вроде как их кинули.

— Нет, не кидали. Зачем нам нужно бросать рубежников? Это странно. Они подумали, что мы намеренно обманули их.

— Вот и я о том же. Но мы так и не приблизились к тому, что случилось с Форсвараром.

— К нам прибыл наемник с большим отрядом. Опасный ведун. Форсварар, даже в таком состоянии, был сильнее меня. Поэтому он и выступил против рубежника. Бой вышел трудным, но наш правитель взял верх. Только у всего есть цена.

Я уже и сам догадался, о чем идет речь.

— Форсварар и так был очень плох. А эта схватка окончательно разрушила его. Он еще жив, но силы покидают правителя. Хист больше не восстанавливается. Мы укрыли Форсварара, чтобы тот лишний раз не волновался и не умер раньше срока. Но его дни сочтены. Мы даже выбрали достойного стражника, который заберет хист.

Безумец замолчал, не в силах смотреть на меня. Я не видел его глаз, но понимал, что сейчас в них застыли слезы.

— Почему мне кажется, Анфалар, что это еще не все плохие новости?

— Потому что твое сердце всегда остро чувствует беду, — ответил рубежник.

Я кивнул, переведя слово как «личный убийца». Лишь попытался вспомнить, откуда мне знакомо название местного населенного пункта? Я ведь кроме Фекоя нигде и не был.

— И что не так с этим таграном?

— Он черный, как сама тьма. Истинный проклятый, без тени сомнения и страха. С одиннадцатью рубцами.