Бедовый 8. Второй кощей

Не потребовал от моего беса каких-то особых слов и не впустил того на правах гостя. Если честно, я даже не знал, что именно надо говорить в таких случаях. Все как обычно или нет? Суть в том, что Гриша, который пыхтел (но не от тяжести), тащя за собой мешок с «подарками», оказался в доме Вити как равный нам.

Прошка, к слову, был тут же. Старый бес в это время убирался, но заметив нас, отложил тряпку и даже поклонился. Мне, самой собой. На Гришу Прошка посмотрел с явным презрением. Как и подобало глядеть старому опытному бесу на молодого недотепу.

— Ну что? — только и спросил Следопыт. — Получилось?

— Гриша, — лишь кивнул я бесу.

Тот положил мешок перед собой, запустил руки внутрь и вытащил несколько артефактов. На глаз именно треть от всего, что было здесь. Витя недолго пожирал взглядом украденное у вэтте, затем кинулся к моему бесу и заграбастал артефакты. Эх, скольких фраеров сгубила жадность — и не пересчитаешь.

Гриша тут же отскочил в сторону, спрятавшись за мной. Да и Прошка отшатнулся, словно почувствовав нечто недоброе.

А Витя испуганно закричал и стал отбрасывать от себя артефакты. Вот только последний из них — амулет с большим камнем — все никак не хотел покидать нового хозяина.

— Что это⁈.. Как ты смог в моем доме⁈..

— В следующий раз, когда впускаешь беса, требуй, чтобы он произнес клятву, — уселся я на свободный стул. — А что ты чувствуешь, думаю, ты и так понимаешь. Это проклятье. Не знаю, знал ли ты, что вэтте накладывают их на свои артефакты или…

— Матвей, я не знал, клянусь!

— Это не сильно меняет весь расклад, — спокойно ответил я.

— Суть в том, что за украденные вещи кто-то должен пострадать. Проклятие передается, если оппонент хочет взять их добровольно, как я понял. И уж извини, Витя, если выбирать между тобой и моим бесом, я остановлюсь на последнем.

Гриша посмотрел на меня с такой теплотой, что если бы я не заставал его несколько раз с бесовками, то мог бы поставить вопрос о его гетеросексуальности.

— Ты не можешь так поступить! — взмолился Следопыт.

Смотрел он правда не на меня, а на свою руку. Видимо, уже начинал испытывать неприятные ощущения.

— Чего это? — удивился я. — Мы с тобой, уж извини, не братья, не друзья. Нас и приятелями трудно назвать. Что ты можешь сделать? Рассказать все воеводе или вэтте? Так я буду все отрицать. Твое слово против моего. К тому же, улики, что называется, у тебя на руках. Уж извини за каламбур.

— Прошка, — умоляюще посмотрел на беса Следопыт.