Бассейн с крокодилами

Отчаянно скучая, я принялась изучать толстую программку. Помимо действующих лиц и исполнителей, она содержала массу сведений о работниках сцены – гримерах, костюмерах… Жаль, что в таких изданиях не принято печатать кроссворд… Я добралась до последней страницы и ахнула. С небольшой фотографии на меня смотрела… моя бабушка. Подпись под снимком гласила: старейшая художница, лауреат премии мэра Верми Афанасия Бабанова.

Брошюрка чуть не выпала у меня из рук. Просто невозможная, невероятная вещь. Бабуля умерла в конце семидесятых, я лично хоронила ее на Митинском кладбище.

Дедушка к тому времени тихо скончался. Последние годы жизни ее никто не сдерживал, и Фася отчаянно играла в преферанс. Мне было не до нее – первая любовь, страстный роман… Опомнилась, когда бабушка со слезами на глазах сообщила, что обменяла нашу четырехкомнатную квартиру на улице Кирова на малюсенькую «хрущобу» в Медведкове, чтобы получить большую доплату.

– Где деньги? – наивно спросила я.

– Проиграла, – заплакала бабушка.

Пришлось утешать старуху.

В конце концов мы решили, что центр столицы – не лучшее место для проживания. Экологически чистое Медведково куда привлекательней. Да и убирать четыре здоровенные комнаты трудно, в двух легче поддерживать порядок…

С тех пор я стала приводить к Фасе партнеров. В основном своих приятелей. Они торжественно усаживались за «Сочинку» и проигрывали старухе. В месяц выходило около ста пятидесяти рублей «прибыли».

Пришлось, чтобы давать друзьям деньги, наняться репетитором к избалованным детям.

За полгода до кончины у Афанасии отнялись ноги. И мы с Оксанкой установили около нее дежурство. Честно говоря, подруга, только-только закончившая мединститут, справлялась с Фасей куда лучше родной внучки. К тому же как раз в это время я разводилась с Костиком и одновременно крутила роман с Кириллом. Бедной верной подруге приходилось не только заботиться о Фасе, но и возиться с четырехлетним Кешиком, оставленным мне в качестве нажитого имущества предприимчивым художником.

На мои робкие извинения Ксюта махала рукой:

– У тебя период брачных игр, как у обезьяны…

Однажды вечером Оксанка, улыбаясь, спросила:

– Знаешь, как мы развлекаемся, когда тебя нет?

Я отрицательно покачала головой:

– Играем в пуговицу.

– Что это еще такое? – искренне изумилась я.

– Я прячу в зажатом кулаке пуговицу, а Фася отгадывает, в какой она руке. Ставка – копейка. Вчера бабуля целый рубль утром выиграла, зато вечером полтора проиграла, – хихикнула Ксюта.

Вот так.