Банальное убийство

Утром в пятницу и Фриц, и телефон хранили молчание, поэтому я неспешно позавтракал, убедился, что в газетах по поводу расследования «Кукурузного убийства», как его назвали в «Газетт», нет ничего нового, а потом прошел в кабинет и принялся просматривать почту. На душе у меня кошки скребли. В конце концов я решил, что коль скоро Вулф не счел возможным поделиться со мной своими планами насчет Сола, то пусть отныне употребляет в пищу перезревшие початки, сваренные в подсоленном кипятке, а я не стану унижаться и расспрашивать его.

Меня так и подмывало сказать Вулфу, что Бернард Росс, знаменитый адвокат, не слышал, что Ниро Вулф, знаменитый сыщик, никогда не выходит из дому по делам, но, поскольку я решил с ним не разговаривать, мне пришлось отказаться от этой затеи. Я ответил секретарше, что Вулф не сможет уважить просьбу мистера Росса, зато я готов подъехать немедля, затем известил Фрица, что постараюсь вернуться к ланчу, сунул в карман свое отпечатанное на двенадцати страницах заявление и ушел.

В итоге получилось, что я и в самом деле возвратился домой перед самым ланчем. Визит к Россу отнял у меня два с половиной часа, включая время, которое ушло у него на первичное знакомство с документом и на подробное его прочтение. К завершению нашей встречи Росс знал почти столько же, сколько и я, не считая нескольких несущественных для него мелочей. В частности, я умолчал о том, что Вулф отрядил Сола Пензера неведомо куда и непонятно зачем. Какой смысл упоминать то, что мне самому представлялось сплошным вопросительным знаком.

Чем садиться за один стол с Вулфом, я предпочел бы поесть в другом месте, например в «Рустермане», хотя смысла в этом и не было – Вулфа вряд ли огорчило бы мое отсутствие."

"Войдя в дом, я услышал голоса в столовой – Вулф беседовал с Фрицем – и сразу прошел в кабинет. Первое, что бросилось мне в глаза, были четыре десятидолларовые банкноты, лежавшие под пресс-папье на моем письменном столе.