Жрец Хаоса. Книга IV

Даже территория вокруг фонтана, красовавшегося перед входом в резиденцию, была накрыта стеклянным куполом, который также был заплетён вьюнком, и струи фонтана лишь отчасти угадывались в тени.

Вот уж не знаю, с чем было подобное связано, но я, при всём при этом, даже не могу сказать, что выглядела резиденция мрачно. Ничего подобного. Скорее, она выглядела как невеста на одной из восточных свадеб: пышно, торжественно, но при этом скрывая основные богатства от взгляда непосвящённых.

Место для посадки моей делегации виднелось здесь же — небольшой пятачок, видимо, располагавшийся недалеко от въезда на территорию; там нас уже встерчали.

Пока же ко мне навстречу вышел юный представитель рода Тенишевых, примерно моего возраста. Одет он был в расшитый парчовый халат, шаровары, небольшие сафьяновые сапожки и на боку имел рукоять хлыста, наподобие той, которую я конфисковал у Митрия Сафаровича, только рукоять была попроще, без изысков.

— Князь, — кивнул он мне, — добро пожаловать в резиденцию Тенишевых. Меня зовут Али-Шах, я внук мурзы Латифа Сафаровича. Мне выпала честь сопроводить вас к дедушке.

— Рад знакомству, Али Шах. Ваша резиденция — удивительное место, выглядит с воздуха словно нарядная невеста, — решил озвучить я собственные мысли, недавно мелькнувшие у меня в голове.

В лице юного Тенишева даже пробежала тень непонимания, как будто бы он ожидал, что я начну язвить или, того хуже, сыпать проклятьями, а вместо этого он услышал от меня комплимент. Он даже сбился с шага, пока оборачивался, пытаясь понять, шучу я или издеваюсь подобным образом.

— Благодарю, князь, — выдавил он из себя. — Многим наша резиденция кажется мрачной.

— Нисколько, скорее она скрывает все свои чудеса и истинную красоту, не растрачивая себя, как и восточная женщина, на прохожих.

Брови Али Шаха медленно поползли вверх. Кажется, он совершенно не ожидал от меня подобных философствований.

Дальше мы проследовали молча. Али Шах провёл меня к ближайшей дорожке, увитой плющом, где на границе полумрака и солнца меня встречал уже совершенно другой человек.