Архитектор пряничного домика

Чаще всего маленький Ваня слышал от нее: «Не мешай, ступай в детскую, займись чем-нибудь». А вот Ирэн – матушка-наседка, она безмерно обожает Олега, до сих пор старается загородить его своим телом от всех жизненных сквозняков. Уж не знаю, что хуже: мамуля-пофигистка или мамочка-заботушка. Лет до десяти я думал, что лучше второй вариант. Мне хотелось, чтобы Николетта обнимала, целовала, хвалила меня. Но потом мне стало ясно: этого никогда не случится. А годам к пятнадцати я сообразил, маменька-пофигистка намного лучше.

– Кто велел Ваве уйти из его комнаты? – нахмурилась маменька. – Это говорить можно только мне! Ну и тебе еще!

Ирэн вздернула подбородок.

– Я так никогда не поступлю!

– И я тоже, – спешно заверила Николетта.

Обе дамы прищурились и пошли в сторону Евгения.

Ася, поняв, что сейчас мужика порвут на тряпки, шмыгнула в коридор. Я ушел следом в самом прекрасном настроении. Честное слово, роль Плохиша-ябедника мне очень понравилась.

Глава 18

Примерно через час я, одетый в шелковую пижаму фиолетового цвета, возлежал на круглой двуспальной кровати под одеялом, которое было засунуто в розовый мешок из какого-то непонятного материала. Наволочки и простыню сшили из него же. Комнату превратили в будуар содержанки девятнадцатого века. На окнах висели занавески из бархата, над кроватью покачивался балдахин, пол покрывал толстый, на вид маняще мягкий ковер.

– Сцена номер один. Спальня, – скомандовал тощий мужчина в джинсах.

Я невольно вздрогнул и тут же услышал в своей голове женский голос:

– Здрасте, Ваня. Я ваше ухо.

– Добрый день, – машинально ответил я.

– Пожалуйста, ничего не говорите.

– Хорошо, – пообещал я.

– Молчите.

– Ладно.

– Ваня, вы постоянно что-то произносите.

– Я же должен сообщить, что понял.

– Нет.

– Но как вы догадаетесь, что я вас услышал?

– Можете кивнуть. Я вижу вас.

Я изумился.