Архитектор пряничного домика

Но Светлана вдруг спросила:

– Правда, что угодно сделаете? Тогда уговорите Ивана Павловича мне помочь!

Борис на секунду растерялся, а Стеклова открыла сумку, вынула не бумажный, а кружевной носовой платок, приложила его к глазам. Потом упала головой в свои колени и заплакала.

– Ну-ну, – забубнил я, – перестаньте, давайте побеседуем спокойно. Попробую сделать, что могу.

Светлана подняла голову, ее лицо оказалось красным, опухшим, из глаз катились слезы.

– Милая, – засуетился Боря, – разрешите проводить вас в ванную.

Боря подал гостье руку и повел ее к двери. Они исчезли в коридоре, через пару секунд батлер вернулся."

"– Сейчас она придет в себя.

– Надеюсь, – кивнул я.

Борис прищурился, потом сбегал на кухню, принес небольшой пакетик, одноразовые перчатки, пинцет, поднял с пола использованный носовой платок Светланы. Уложил его в бумажный пакет и сказал:

– Она плакала, из слез можно выделить ДНК.

Борис дернул несколько раз носом.

– Духи! Платок чем-то опрыскан… дешевый запах… что-то вроде простого тройного одеколона. Не знаю, можно ли получить правильный результат, если ткань облита парфюмом?

– Давайте попробуем, – предложил я, – и на всякий случай еще сохраним чашку, из которой она пить будет.

Глава 34

Из санузла Светлана вернулась с по-прежнему красным лицом, но в ее глазах уже не стояли слезы.

– Вот уж кто ей была родной, так это Настька, – печально говорила Света. – Они везде вместе таскались.

Борис попытался оправдать Стеклову.

– У Валентины Сергеевны и Насти разница в возрасте около десяти лет. Егорова очень помогла Вале, когда та лежала в больнице после того, как спаслась с тонущего корабля.

– Крошечным детям всегда уделяют больше внимания, чем сестрам, – всхлипнула Света, – но теперь мамы нет, и я никогда не смогу сказать ей: «Мамочка, обожаю тебя. Все глупости я творила только для того, чтобы ты стала заботиться о дочке, а не о крысе Настьке». Я просто куролесила. А мама всегда жестко меня наказывала. Лет в десять я увлеклась созданием пряничных домиков.