Архонт росский

Потому что великим духам из-за Кромки хода нет, а слабые вот разве что такого чмыря, как ваш, оприходовать могут.

Жрец услышал, опять забормотал злобно. Смерды напряглись. Язык, что ли, ампутировать гаденышу?

В доме заохала баба. Очень характерно. Гости заинтересовались. Даже шаман бормотать перестал.

— А ничего так князь у вас, — сказал Сергей, отводя подозрения от наставника. — Старательный.

Смерды уважительно закивали. Шаман зашипел.

— Убью я тебя, — сообщил Сергей равнодушным голосом. — Вот этим, — он похлопал по синдской сабле.

Колдунец наверняка что-то такое знал, в отличие от Сергея, потому что его заколотило не по-детски. С испугу сам упал на коленки, полез за пазуху, достал золотую монетку незнакомой чеканки и протянул Сергею:

— Не надо, княжич, молю!

Ну вот. Уже княжич, а не нелюдь. Прав еще не родившийся поэт: хладное железо властвует над всем. А также его сплавы.

Снова заголосила баба. Другая. Надо полагать, теперь молодая подвергалась процессу «выбивания».

Неплохо так голосит.

Сергей улыбнулся. Вспомнил, как они с Искорой зажигали на свадьбе и как потом Милош сообщил ему по секрету:

— Старшая твоя сначала загрустила, а потом вспомнила, что главная, и воспряла. «Вот, — говорит, — какой у меня муж. Лучше всех!»

Вернулся волчок. Улегся рядом с Сергеем. Покушал мохнатенький.

В избе было тихо. Надо полагать, с выбиванием проклятий Избор закончил.

— Приглядывай тут, — сказал полукровке Сергей, указав на колдунца, поднялся и пошел в дом.

[1] Хронология книги может не совпадать с хронологией ПВЛ. Однако это не ошибка автора, а попытка совместить данные разных источников хотя бы в литературе.

[2] Я знаю, чем отличаются друг от друга колдуны, шаманы, жрецы и прочие контактеры с духами. Но герой, в отличие от меня, в подобные терминологические мелочи не вникает.

Глава 2

Глава вторая. Как правильно воспитывать лесовиков

Белозеро

— Он зовет всех, — сказал Егри. — Тебя, твоих сыновей, твоих данников.

— Возможно, боярин, — Стемид изучающе разглядывал посла.

Они сидели в горнице, в которой Стемид принимал самых важных гостей. В слюдяное окно сочился скудный свет зимнего солнца. Жаровня на полу источала тепло. На столе — две искусно вырезанные чаши из рыбьей[1]кости с изображениями зверей. Сбитень в чашах парил травяным ароматом. Слабым, потому что остыл. Оба, князь белозерский и боярин киевский, забыли о нем за разговором.