Архонт росский

Три жены и тридцать наложниц.

— То есть я тридцать первой буду? — возмутилась Искора.

— Не будешь, — Сергей отобрал у нее кубок. — И хватит тебе вина. Вредно это.

— Ничего мне не вредно!

— Тебе — нет, а ему, — Сергей положил руку на Искорин живот, — очень даже вредно.

— Ему⁈ — Искора аж подскочила. — Сын⁈ Откуда знаешь?

— Не знаю. Надеюсь. Но это ничего не меняет. Водички клюквенной ей принеси, — велел он холопке.

— Нет клюквенной! — испуганно пискнула та.

— Какая есть, такую и неси. Что дальше, Машег?

— Как я сказал.

— Потом я ему бубенцы отрежу! — хищно заявила Искора.

— Не отрежешь, — сказал Сергей.

— Это почему? — возмутилась Искора. — Еще как…"

"— А потому что я об этом позабочусь.

— Побольше, — Машег опытным взглядом оценил Искору. — Но мелочиться не будем.

— Не будем, — согласился Сергей. — Мелочь все равно нам достанется. Ноам в доле?

— Доля Ноама — устранение Барика, — ответил Машег. — Он сам так сказал. Но подарок ему сделать надо.

— Сделаем, — кивнул Сергей. — Но после. Когда хаканова родича сюда доставят. Появилась у меня одна идея.

[1] Машег использует слово, которое обозначает группу сторонников. Например, венетами называли в Костантинополе партии, которые поддерживали на ипподромах колесничих своего цвета: голубых, зеленых…

Глава 8

Глава восьмая. Когда сбывается мечта сына шеда

Алп-Барик бар Еремия метался по шатру, как запертый в клетку волк. Хорошо, шатер у него был просторный, шагов десять в поперечнике. Находящийся здесь же Ноам бар Раффа был спокоен. Восседал на подушках, взирал на метания соотечественника с легкой усмешкой.

— Едут.

Алп-Барик замер. Тоже прислушался, наконец изрек:

— Точно. Скачут.

Постоял немного и тоже уселся на подушки. Принял важный вид. Ноам погладил бороду, скрыв усмешку.

Через некоторое время полог шатра откинулся. Вошел полусотник-муслим. Поклонился. Формально: чуть наклонив голову.

— Привезли? — безуспешно пытаясь скрыть волнение, бросил Алп-Барик.

— Да, хан.