Аравийская жемчужина

Он бы не удивился, если бы увидел в каждой из палаток следы страстных оргий… Для таких вещей этот молодняк и собирался в усмерть обдолбанным в пустыне –  отключить свои мозги и все моральные принципы, которые так сильно навязывало им удушающее их натуру восточное общество, оторваться и вдохнуть воздух мнимой свободы, чтобы потом опять заковать себя цепями по руками и ногам и вернуться к действительности…

Маду лишь усмехается… Васель, Микаэл… А когда им до нее было дело? Парадоксально, но она– то особо ничего и не скрывала… да, была закрытой и немногословной, не посвящала никого в свои планы и приключения, разве что Амаль в последнее время, как они стали вместе жить… На репутацию Мадлен всем словно было наплевать… Это за малышку Аммули Увейдаты бились, как ястребы.

А она… Она всегда была изгоем в семье… Вроде бы и Васеля дочь, и в то же время, на нее всегда смотрели, как на бракованный товар… Дитя разведенки, которая еще и с собой покончила… Хороша биография… Впрочем, да ну ладно… Ей давно было на все это наплевать…

Ей вообще на большую часть окружающих ее людей и событий было наплевать… Только Он заставлял предательски биться сердце, хоть она и понимала–  Анвар точно не вариант, точно не заслуживает ее бессонных ночей… Сегодняшняя ночь… Она мечтала о ней и, в то же время, совсем не удивилась, что в конечном итоге все закончилось именно так, как всегда в ее жизни… Сожаление Анвара после, мысли о ее сестре, а не о ней во время… Боль, унижение, отчужденность… Еле сдерживала слезы… Нет, она не даст ему увидеть свою боль… Увидеть свою слабость…

– Мадлен, нам надо возвращаться в город… Поехали быстрее,–  натягивает на себя одежду, не смотрит на нее…

– Мне и так хорошо… Никуда не спешу… Никто не ждет.

.–  бурчит, отворачиваясь…

Он еле слышно рукается про себя и машет головой…

– Я не брошу тебя в этом притоне одну… Поехали немедленно, или я тебя за волосы потащу в Дамаск…

Она злится на себя, но нехотя встает и тоже одевается… Сама не хочет сейчас встретиться с кем– то из соучастников по ночному сумасшествию… С наступлением дня всегда накрывал стыд… Ненавидела это чувство…

Они покидают сумасшедший лагерь, пока все еще спят после бурной ночи.

Едут в звенящей и тяжелой тишине… В голове каша, на душе–  вообще месиво… Въезжают в сонный город все в такой же тишине.

– Останови тут, возьму такси. Не хочу, чтобы нас кто– то увидел вместе в центре.–  сухо выдавливает Анвар, нарушив молчание за всю дорогу первый раз.