Аристократ для пышечки

— Мне тут Пашка позвонил, — раздался издалека голос Леонида Степановича, — сказал, что отправил клиента… о! Вы уже здесь!

Глубокий бас директора вывел из оцепенения.

Таня ощутила, как ее накрывает приступ паники. Что. Он. Здесь. Делает?

Единственным разумным решением казалось сбежать.

— Обслужите клиента, пожалуйста, мне нужно в ту… на склад!

Таня бросилась в подсобное помещение, не заметив, как Андрей рванул за ней.

— Эй! Ты куда? — пробасил Леонид Степанович.

Воронцов догнал ее прежде, чем Таня успела укрыться в туалете.

— Танюш, постой, нужно поговорить.

Какие могут быть разговоры? Все уже сказано.

— Что ты здесь делаешь? — неужели это она шипит?"

"— Ищу тебя! Очень давно, между прочим. Танюш, не убегай, давай поговорим.

Андрей перехватил ее повыше локтей и удерживал без особого труда. От его ладоней распространялось странное парализующее тепло.

— Нам не о чем говорить, Воронцов, уходи, — кое-как нашла в себе силы выдавить.

— Девочка моя, не убегай, выслушай меня, прошу. — Голос Андрея действовал так же, как и тепло, исходящее от сильных рук.

— Отпусти! Нам не о чем говорить. Мы все обсудили полгода назад.

— Не могу, милая.

— Отпусти ее, — раздался ледяной голос директора за спиной Воронцова, тот наконец убрал руки и медленно поднял вверх.

Таня моментально заметила в руках Леонида Степановича его любимый дробовик, висевший в кабинете заядлого охотника.

— Все, все. Отпустил, — тихо сказал Воронцов.

Брови хозяина магазина взлетели вверх, но он не спешил убирать ружье.

— Ты ворвался в мой магазин, парень, если сейчас схлопочешь дробью по заду, я буду абсолютно прав.

Тут уже Таня испугалась. А вдруг начальство и правда решит спустить курок?

— Леонид Степанович, уберите ружье, пусть он уходит. Думаю, он не хотел ничего плохого.

Ружье было сразу отведено в сторону, но не убрано до конца.

— Мне вообще-то кое-что нужно, — сообщил Андрей, разворачиваясь лицом к угрозе. — Меня Павел отправил. Здесь список деталей. Не думаю, что вам хочется терять клиента.

Увы, Леонид Степанович не слушал. Кажется, он испытывал неприязнь к Воронцову, смотревшему на него как на умственно отсталого.

— Пашке надо, пусть сам и приходит, а тебя чтоб я больше не видел в своем магазине.