Анжелика и принц

Жан-Филипп разливал вино.

После обеда Орельену захотелось спать.

Дикий визг разогнал дрёму. Визжала Лионелла - схватившись за голову, и ей вторила камеристка Жавотта. Франсуаза выскочила из-за дерева и со всех ног бежала к столу.

- Там! Там разбойники! И еретики!

Вот не свезло-то, думал Орельен, пока поднимался, подхватывал шпагу и бежал в нужную сторону. Раз еретики в лесу, то изловить их будет не очень просто, они же, как муравьи, прячутся по кустам и оврагам.

Анри уже был впереди и командовал - кому в какую сторону, как отрезать девиц от нападающих, как строить защиту, и всё это было понятно и хорошо, непонятно одно -откуда взяться еретикам или даже разбойникам на приличных землях Лимейского герцогства? Но он увидел нападавших, и по виду это были сущие разбойники, а может и еретики - немытые, лохматые, дурно одетые.

Орельен положил двоих на подлёте прицельными молниями - одного, похоже, насмерть, зато второго удастся допросить. Когда очнётся. Третий всё равно что сам налетел на шпагу, и больше рядом врагов не было.

Посмотреть вокруг - Анри пригвоздил кого-то шпагой к дереву, Жан-Филипп и Лионель в паре чуть в стороне добивали троих. Всё в порядке.

Вопль донёсся с обеденной поляны и резанул по ушам. Что, неужели кто-то угрожает дамам? Орельен бросился в ту сторону, слыша за спиной шаги - кажется, Анри.

На поляне творилось чёрт знает что.

Девицы Вьевилль и две камеристки - Жавотта и Мари - сбились в кучу у стола и визжали. Туанетта, судя по сложенным ладоням, молилась - всё лучше, чем визжать.

Тон задавала Анжелика. Глаза горят, руки раскинуты, с ладоней срываются лихорадочные снопы искр, а с уст - словечки конюха. Не может сосредоточиться. Эх, у неё же получалось!

- Анжелика, спокойнее! Вдох! Распрямись! Не ругайся!

Она выдыхает и, похоже, собирается. Пламя буйным потоком льётся с ладоней и валит трёх подобравшихся врагов - подпаливает одежду, волосы, сбивает с ног.