Антикиллер

«Бум! Бум! Бум!»

Держа «пээм» двумя руками, Амбал колотил в широченный проем двери вездехода. Тупая пуля, имеющая скорость триста пятнадцать метров в секунду, угодила Королю в глаз, пронзила мозг, пробила височную кость, вырвалась наружу, пересекла просторный салон и врезалась в стойку кузова, разлетевшись на несколько осколков.

Простреленная голова запрокинулась назад, брызнувшая из двух отверстий кровь обдала кабину. Вторая пуля пробила наискосок грудину и застряла в легком. Третья прошла мимо – оружие увело отдачей, – пронизала крышу, пролетела двадцать метров по косой траектории, щелкнула о мраморную плиту облицовки монумента и с визгом ушла в сторону.

«Бах! Бах!»

Веретено вел огонь с заднего сиденья, не забывая вручную передергивать, затвор. Звук ТТ был громче и раскатистее, пули имели скорость четыреста двадцать метров в секунду и более заостренную форму, поэтому пронизали насквозь и Короля, и сидящего рядом телохранителя.

«Бум! Бум! Бум!» «Бах! Бах! Бах!»

Дымящиеся гильзы сильно цокали о лобовое стекло и открытые дверцы, отлетали обратно, обжигая лица и руки стреляющих.

Водитель молча повалился на рулевое колесо, второй телохранитель коротко вскрикнул, подскочил и обмяк в удобном кожаном сиденье. Все было кончено, но работа подобного рода требует избыточного запаса надежности. Поэтому бритоголовые дегенераты продолжали вдавливать спусковые крючки.

«Бум! Бум!» Затвор «макара» заклинило в заднем положении.

«Бах! Бах! Бах!» Тоже произошло и с израсходовавшим магазин «токарем».

– Рвем когти!

Хлопнули дверцы, «девятка» резко сорвалась с места. «Стрелка» продолжалась ровно полторы минуты.

Изрешеченный, набитый окровавленными телами «чероки» остался у подножия обелиска. Дома у Короля остывало чанахи.

* * *"

"Составленные у мясного павильона прилавки были застелены белой бумагой. Через каждый метр на импровизированной скатерти возвышались башни из пустых тарелок, между ними лежали ложки, горки ломтиков черного и белого хлеба, упругие, в сизой кожице зубочки чеснока.

Бедно одетые граждане – в основном старики и старушки – робко подходили к столу, брали тарелку, и стоящие по другую сторону люди в чистых белых халатах и отглаженных колпаках с приветливой улыбкой наполняли ее густым наваристым борщом из тридцатилитровых фляг-термосов.

Фотоаппараты и телекамеры фиксировали куски мяса в тарелках и умиротворенное выражение лиц утоливших голод неимущих жителей Тиходонска.