Антикиллер

Какой размер обуви носишь?

Башка промолчал.

– По-моему, точь-в-точь как на пустыре. Эксперты разберутся! А что у тех?

Оперативники, обыскавшие Амбала и Попугая, развели руками.

– Ничего интересного.

«Так это то, старое дело», – с облегчением понял Амбал и, когда их посадили в зарешеченный отсек УАЗа, сказал.

– Слышь, Башка, бери все на себя. Раз твоя фотка на ксиве – никуда не деться. А одному лучше идти, чем по группе...

– Чего я, за всех ответчик... – плаксиво отозвался Башка.

– Заткнись, сука! – неожиданно грозно приказал Попугай.

 – Ты все делал, ты и отвечай! Помнишь, хвастал, рукой, ногой, опять ногой! Я все помню! Пойдешь в отказ – заложу как падлу!

Лейтенант Зубриков на месте вынес постановление о производстве обыска. Ничего особо интересного в квартире Башки не нашли, только небольшой импортный фотоаппарат привлек внимание следователя, и он включил его в протокол.

– Откуда игрушка? – поинтересовался лейтенант.

Башка тяжело размышлял. Он знал, что лучше всего идти одному и по одному эпизоду Тогда можно отделаться небольшим сроком.

Или даже получить условно.

– Да у этого мужика на пустыре и взял. Там вообще все случайно вышло... Он первый начал... Так сигарету в щеку воткнул, что вся морда обгорела..."

"Задержанных доставили в райотдел и тщательно допросили порознь. На этот раз признание было полным и все детали попадали «в цвет». Выходило так, что Амбал и Башка зашли на пустырь помочиться, Попугай ждал их на улице. Какой-то прохожий оскорбил Башку и прижег его сигаретой. Разозлившись, тот избил обидчика, обшарил карманы, вытащив деньги, удостоверение и маленький, похожий на игрушку, фотоаппарат.

Амбал и Попугай никакого отношения к происшедшему не имели, но, испугавшись, убежали вместе с Башкой. Оставленные возле трупа следы соответствовали обуви Башки и Амбала.

Макаров и Зубриков понимали, что не такими невинными овечками были на ночном пустыре Амбал и Попугай, но доказать их причастность к преступлению нечем, а пустив их свидетелями, можно намертво пришпилить Башку к собственному признанию.

Так почти всегда и поступают: вместо трех-четырех обвиняемых, чья вина держится на данных в горячке признаниях, от которых в любой момент можно отказаться, под суд отдают одного-двух, изобличаемых менее замешанными в деле дружками-свидетелями.

– Тех троих выпускать придется, – пробурчал Макаров.

– Пожалуются – могут по неполному служебному закатить, – озабоченно произнес Зубриков.

– Не пожалуются. Обрадуются, что легко отделались.