Антикиллер

Трефилов запил, хотя с ним такого не происходило очень давно!

Хондачев поймал себя на том, что почти кричит, и принудил себя замолчать.

– Простите.

Он поправил узел модного галстука оливкового цвета, сел ровнее и одернул пиджак."

"– Собственно, я-то вначале узнал все от Трефилова, – обычным ровным голосом продолжил банкир. – Он заехал ко мне, попарился в сауне, разомлел и после ударной дозы «Смирновской» рассказал, что и Петровский, и Басилов, и Одилян, и он сам свои акции уже продали! Как так, спрашиваю, без согласия всех учредителей, вопреки закону, не поставив никого в известность? С ума вы посходили, что ли?! А он скривился, подумал и объясняет: «На нас „наехали“! Мало мы читали про другие банки? Теперь это произошло с нами!» Я поинтересовался у Одиляна, съездил в больницу к Петровскому, по спутниковой связи соединился с Басиловым.

– Сколько всего учредителей у «Золотого круга»? – спросил Крылов и сделал еще одну пометку в блокноте.

– Девять.

– Значит...

– Да. Обработав еще одного, они завладеют контрольным пакетом и превратят «Золотой круг» в машину для «отмывания черных денег».

– К оставшимся учредителям подходы были?

– Нет. Они не местные, живут в Москве, занимают серьезные посты в финансовой системе страны и достаточно хорошо защищены.

Крылов кивнул:

– Понимаю. Сегодня они наехали на вас.

Хондачев встал, прошелся по кабинету, постоял у окна. Крупный, начинающий седеть мужчина сорока девяти лет в безукоризненно сидевшем костюме, уверенный в себе, с властными манерами. Но сейчас это была только видимость, внешняя оболочка. Банкира терзал страх.

– Вчера... – Он вернулся к столу, сел. – Накануне я объявил на правлении, что продажа акций таким образом незаконна, и я намереваюсь оспорить незаконные сделки в судебном порядке. И вот вчера ко мне приходит какой-то юрист по фамилии Хасьянов.

Хондачев вздохнул, потер ладонями виски.

– Совершенно серая личность, явная марионетка. Предложил мне продать свои акции могучей негосударственной компании. И посоветовал не поднимать шума, не обращаться в суд и вообще не затевать скандала. Надо, говорит, быть разумными людьми.