Антикиллер

Они-то никакого отношения к правоохранительным органам не имеют, по всем правилам должны в обычные зоны идти да идейновоспитательную работу проводить с уголовниками, Но нет – выхлопотали себе льготу...

Сам Лис всех, кто здесь парился, на две категории делил. Те, кто за исполнение службы попал, – дело одно. Пусть неумело или нерадиво долг правили, но умысла гадкого, своекорыстного не имели. Вон Павлов, дежурный, связал буйствующего хулигана, да не уследил, тот на спину перевернулся и захлебнулся в собственной блевотине.

Сенченко, участковый, домашнего Дебошира задерживал, тот активно сопротивлялся, пришлось взять на прием, а шейный позвонок – хрусть! И лопнул... Патракиев, опер, квартирного вора гнал, выстрелил вслед, а пуля тому плечо насквозь пробила и прохожему в грудь. Сопкин, один против двоих, увидел нож – застрелил обоих. А у второго ни ножа, ни кастета...

По убеждению Лиса таких вообще сажать нельзя. Ну, а если все же государство считает нужным как опасных преступников от общества изолировать, то для них и должна быть специальная колония с облегченным режимом, а еще правильнее – просто поселение.

Зато другие... Сержанты Петров и Заславский хватали у ресторана подвыпивших мужчин в приличном «прикиде», завозили за город, избивали палками до полусмерти, ценности, деньги, вещи забирали и выкидывали бедолаг в придорожную канаву. Разбойники в форме, еб их мать! Дудорин из спецприемника задержанных баб трахал. Метелкин, участковый, по пьянке к гражданину пристал, драку затеял, глаз выбил.

Иванов, опер, любовника жены избил и по сфабрикованному материалу на три дня в КПЗ засунул Лескин, судья, ча взятки преступникам меру пресечения смягчал да условные приговоры выносил. И остальные хищники, которые хапали что могли, гребли под себя изо всех сил, должность как кормушку использовали во вред закону...

Вот эту вторую категорию Лис бы в общие зоны направил. Раз они обычные уголовники, то пусть с уголовниками и разбираются, хотя результат таких разборок известен заранее.

.. Или в спецзону, но другую, на каторжные работы!

– Коренев!

– Я! – гаркнул Лис как и положено.

– Костиков!

– Я, – отозвался младший лейтенант, осужденный за шесть квартирных краж и два грабежа.

– Котенев!

– Я, – откликнулся сержант, изнасиловавший четырнадцатилетнюю девочку.

– Котелевский!

– Я, – пробасил гигант-старлей, неправильно применивший оружие.