Аннета

Люди будут смеяться…

Почему-то именно эти мысли окончательно превращают мою душу в одну сплошную тьму. Мне столь плохо и горько, что я больше не вижу прекрасных роз и не чувствую их запах. И я…

Я решаюсь на преступление. Ведь ослушаться императора это и есть преступление.

Мой папа лично запретил мне покидать пределы дворцового сада без охраны. И я поклялась ему в этом. Даже не как дочь, а как подданная. Поскольку в случае, если врагам нашей империи удастся похитить кого-либо из членов императорской семьи, то последствия могут быть непредсказуемы, вплоть до военных действий.

А война это всегда жертвы. «Ты ведь не допустишь, чтобы из-за твоего легкомыслия кто-то потерял жизнь?» – спросил меня тогда отец. Я прекрасно понимаю это и сама. И я всегда покидала дворец только через открытые лично для меня порталы, всегда. В случае же, если я передвигалась не порталами, меня всегда сопровождала солидная охрана, лучшая охрана во всей империи.

Если меня похитят… Наверное, враги нашей империи будут показывать меня по всему миру.

"Конечно, папа не допустит такого позора. Он выкупит меня или пошлёт войска. И тогда немало наших подданных потеряют из-за меня жизнь. И меня будут проклинать в народе. Пусть. Мне всё равно.

Тьма полностью охватила всё моё существо. В эти минуты я ненавидела всех, даже маму с прабабулей.

Зачем? Зачем мама попала в этот мир? Жила бы в своём, и ничего этого не было бы. У меня был бы какой-то другой, обычный папа, и я бы родилась нормальной.

Злые чёрные несправедливые мысли хлестали меня как кнутом. Хлестали тогда, когда я, скрывшись из вида, углубилась в наш огромный дворцовый парк, словно для прогулки. И когда я побежала по парку, плавно переходящему в лес, со всех ног. Хлестали и тогда, когда я добежала до нашей высокой ограды и полезла через неё, ломая ногти и стирая в кровь руки и колени о шершавую стену.

Мною двигало какое-то отчаянное исступление, я была не я, а комок горечи, злости и ненависти ко всему на свете. И прежде всего к себе самой. К своему безобразному жалкому телу, которое не может даже преодолеть преграду. Да наш Эдька ещё во времена моего счастливого детства сколько раз перелезал через сию ограду, туда и обратно, развлекая нас с Алёнкой.

Я сосредоточилась, вспоминая движения брата.