Anorex-a-Gogo (СИ)

Но слова, которые слетают с моих губ, совсем не те, что могут обнадёжить. Это чистая, губительная ложь.

– Я не знаю.

Его тщательно выстроенное выражение лица демонстрирует некоторое удивление, прежде чем рушится окончательно, превращаясь в один из самых печальных взглядов, который я когда-либо видел. Это могло бы разбить моё сердце миллион раз, если бы оно уже не было разбито.

Но где-то внутри я достаточно сильный, чтобы продолжить говорить."

"– Джерард... Я не думаю, что ты когда-нибудь поймёшь, что сделал со мной.

Это было похоже на то, будто ты собрал все мои внутренности и увёз с собой. И я был просто пустым. Просто этой ужасной, пустой оболочкой. И я не хотел быть одним из тех парней, на которых смотрят люди и спрашивают: ""Что с тобой случилось? Что сделало тебя таким опустевшим?"" Но знаешь, что? Я принял это. Не знаю почему, но я принял это, потому что знал, что ты ушёл по каким-то причинам. Даже если ты не сказал мне о них прямо, я понимал, что ты не разбил бы моё сердце без каких-либо причин. Ты такой разный, Джерард Уэй, такой разный, но ты не жестокий. Ты никогда прежде не был со мной жесток.

– Прости, – шепчет он, – прости.

– И теперь ты вдруг просто решил вернуться? После нескольких недель молчания, ничего, никаких звонков до вчерашнего дня? О чём ты думал, Джи?

Потому что я использую ""Джи"", а не ""Джерард"", он делает один прерывистый вдох и ломается. Его маска разлетается, и он прячет лицо в ладонях, плача, как ребёнок.

Это неосознанное решение, я клянусь.

Но мои руки находят его в темноте, которая прячет нашу печаль, и я ложусь на кровать, прижимая его дрожащее тело к своему. Это странно, но я успел забыть, как поразительно сочетаются наши тела, словно части одного пазла.

– Я просто хотел, чтобы ты был в порядке, – он рыдает в рукав своей рубашки, и его дрожь передаётся и мне. – Я думал, что ты научишься тому, каким счастливым можно быть в одиночку. Я думал, что ты увидишь...

Несмотря на весь мой гнев и растерянность, что-то очень древнее и первобытное окликает меня.

Мои инстинкты призывают меня держать его крепче, что я и делаю, зарываясь лицом в его волосы. Я чувствую знакомый запах жасмина и вдруг понимаю, что испытываю такую страсть к мальчику, лежащему в моих руках, что это сбивает меня с толку.

И я больше не хочу этого делать. Вести эту мысленную борьбу, не зная, вернётся ли он когда-либо. Я не хочу надеяться и разочаровываться, испытывать гнев и боль.