Anorex-a-Gogo (СИ)

Я думаю о том, что если Оуэн убил меня, а потом убил Джерарда? Что делать, если мы оба застряли в этом Другом Месте?

Его лицо утешает меня. Даже если он хмурится, а его глаза полны грусти. Даже если его ресницы склеены от высохших слёз. Даже если он выглядит старше девятнадцати. Я продолжаю возвращаться домой, глядя на его лицо.

– Улыбнись, Джи, – прошу я его, протягивая руку, чтобы коснуться его лица.

Но он только продолжает безучастно смотреть на фигуру, лежащую в постели. Я позволяю глазам опуститься, и встречаюсь с тем, кого боялся увидеть.

Зеркальное отражение. Моё лицо выглядит таким же белым, как накрахмаленные простыни, на которых я лежу. Мои щёки впалые, как гладкие внутренние стенки морской раковины, такие же мраморные. Моя грудь оголена, бинты, перевязывающие рану, занимают большую часть туловища. Рёбра протыкают мою кожу, как острые края холмов, возвышающихся над равниной.

Впервые за много лет я не вижу в себе толстозадого ребёнка, не чувствую смущения из-за того, что моё тело наполовину обнажено.

Вместо этого, я нахожусь в шоке, и мне стыдно. Я выгляжу истощённым и слабым, неестественно худым. Я похож на мальчика, который уморил себя голодом, чтобы оставаться незамеченным. Может быть, на мальчика, который с самого начала хотел внимания.

Я касаюсь лица своей копии, восковая бледность под моими пальцами. Такой холодный, такой ненастоящий.

Шёпот достигает моих ушей. Я поднимаю глаза и замечаю, что губы Джерарда движутся. Так медленно, практически почти без движения. Но он произносит слова, которые я так сильно хочу услышать.

Джерард наклоняется так, что его лоб прижимается к предплечью Фрэнка, лежащего в постели. Я чувствую покалывание в своём собственном теле через этот контакт. Он оставляет мягкий поцелуй на коже, затем ещё один. Как странно, что я могу чувствовать его губы, словно призрак на своей коже, даже если эти поцелуи предназначаются не совсем мне.

Это как мантра. Как будто повторение слов сделает нас сильнее. И они делают. Когда я слушаю их, внутри меня рождается надежда и, как огонь, распространяется по всей моей груди.

У него есть столько надежды, гораздо больше, чем я мог представить. Он вселяет в меня это супер сильное чувство, будто ничто не сможет сломить нас. И я слушаю их, слушаю с таким трудом, и с каждой минутой я всё больше и больше верю в то, что это правда. Я хочу, чтобы это было правдой, ничем больше.

– Любовь может спасти нас, – шепчет он. – Любовь может спасти нас.

Пожалуйста, Бог, пусть это будет правдой.