Anorex-a-Gogo (СИ)

Они не знают, что Джерард загоняет меня в плохие ситуации. Они ничего не знают. По какой-то причине это злит меня так сильно, что я даже не могу описать.

– Я посмотрю, что смогу сделать, – говорю я, и мой голос звучит жёстко.

Лебединая песня

Весь этот день я чувствую тревогу. Боюсь за мои отношения. Боюсь за себя. Я ложусь спать, продолжая загружать свой мозг мыслями о Джерарде. Больше всего я хочу просто простить и забыть. Простить я могу. Думаю, я простил его, как только увидел слёзы в его глазах. В конце концов, я не идеален.

Он принял меня со всеми моими пороками, и я должен сделать то же самое. Так что простить – это то, что я могу сделать. Но забыть... Как я могу забыть то, что он выбрал другого парня вместо меня? Что ему нужны наркотики, чтобы расслабиться? Я был слишком занят, плавая в его опьянении, чтобы заметить, как он уплывает сам.

Он сказал, что боится. Но я не понимаю того, что мой страх подтолкнул меня в его руки и любовь, а его страх, кажется, только отталкивает всё дальше и дальше от меня.

Я забираюсь в кровать и выключаю свет. Моё самочувствие способен улучшить хороший ночной сон.

Поворот дверной ручки.

Щелчок замка.

Лёгкое движение – открывается дверь комнаты.

Я никогда не бываю один."

"На лице Оуэна нет обычной хитрой жестокости. Одного взгляда на его синяки и улыбку достаточно, чтобы понять, что сегодня речь пойдёт не о его собственном удовольствии, а о мести. Он собирается причинить мне вред.

– Оуэн, что ты делаешь? – спрашиваю я. Мой голос устрашающе спокоен.

Он угрожающе улыбается.

– На этот раз здесь нет твоего маленького парня, чтобы спасти тебя, – смеётся он очень типично. Он делает шаг ко мне.

Я замираю.

– Он будет здесь через несколько минут, – лгу я. Мои руки дрожат под простынёй, но я не позволю ему увидеть, насколько сильно он меня сейчас пугает.

На мгновение кажется, что Оуэн колеблется. Затем он усмехается и качает головой.

– Сомневаюсь в этом. Вы поссорились, и он не придёт этим вечером.

Я представляю, как каждую ночь он без сна лежит в постели, подслушивая через тонкие стены, что мы с Джерардом делаем.

Как мы дурачимся. Как мы смеёмся. Как мы... О, Боже. Он мог услышать и это тоже.

Моё выражение лица заставляет его рассмеяться, и этот тихий смешок кажется слишком зловещим. Он подходит к кровати и протягивает ко мне руку. Проводит пальцами по лицу почти что с нежностью.

– Ты всегда был таким красивым. Таким реальным. И всегда моим, – бормочет он себе под нос.

Он звучит как настоящий псих.