Альпийский узел

 – Это смешно, это невозможно даже представить… Посмотрите на меня, господин майор: я похож на нацистского шпиона?

– Господин Шмидт тоже не был похож, – отрезал Гордин, – он умело имитировал страх. Не поверю, что вы не знали о делах своего первого заместителя.

– Да не знал, господин майор, Христом Богом клянусь, не знал…

Слишком многое свидетельствовало о том, что бургомистр не в теме. Он мог быть замешан, но не по своей воле, и вряд ли это были серьезные преступления, связанные с фашистским режимом. На одно закрыл глаза, другое спустил на тормозах, третье – сделал вид, что не заметил.

Не те у человека качества, чтобы быть полезным нацистам. Пусть руководит своим городом, решает хозяйственные вопросы, заботится о коммунальном хозяйстве, а все необходимое для функционирования секретных объектов будет делать более волевой заместитель…

Но сегодня логика не работала. Господин Шварцен был арестован на неопределенный срок. Его вывели из кабинета и препроводили в подвал. Бургомистр был бледен, словно его уже повели на расстрел.

Озадаченно чесал затылок капитан Волынцев, видевший эту картину. Но не отказался выделить пару бойцов для охраны врага.

Гордин сидел в кабинете, кипел от злости, когда без стука вошла Микаэла – губы плотно сжаты, их уголки скорбно опущены.

– Вот вы и показали свое истинное лицо, Андрей, – надменно начала Микаэла. – Нашли врага, не так ли? Это мой отец – вы серьезно? Чем, позвольте спросить, ваше ведомство отличается от других карательных структур вашего государства, которым лишь бы кого-нибудь обвинить?

– Ничем, – отрезал майор.

 – Мы обвиняем с тем же усердием. И, кстати, насчет истинного облика – именно его сегодня показал первый заместитель вашего отца, господин Шмидт. Он несколько отличался от его театрального образа. Полагаю, вы уже в курсе, что произошло? При задержании преступника получил ранение Себастьян Курц – и чудо, что все остальные остались целы. Вам надо было видеть, с каким упоением господин Шмидт стрелял в наших офицеров.

– Я не говорю про господина Шмидта, я говорю про своего отца! – повысила голос Микаэла.

 – Мне жаль, что случилось с Курцем, но при чем тут мой отец? Он безвредный человек, пусть бесхарактерный, мягкий, но он грамотный руководитель и организатор. Он не мог быть пособником нацистов. Я требую, чтобы его немедленно отпустили!"

"– Вы требуете? – изумился майор. – Я не ослышался? А как вы сами здесь оказались, Микаэла? Вы третий день находитесь в магистрате, хотя ваше место в школе – по вашему уверению.