Алиса в стране насильников

Но я неплохо владела техникой грациозного танца. Сексуальным движениям нас обучали в Школе обаяния. Пьер остался доволен. Затем он помогал мне размещать прищепки на теле. Я умела терпеть боль, и это испытание выдержала с честью.

– По щекам тебя били? – спросил Пьер, снимая с меня прищепки.

– У нас было такое в Школе обаяния, – призналась я.

– Тогда дополним наш сценарий.

Я недовольно поморщилась – и так боль от прищепок не доставила мне удовольствия.

– Не волнуйся, это будет не сильно. Вот так, – Пьер легонько ударил меня по одной щеке, затем по другой.

Я вздохнула, мотнула головой, было не больно, но неприятно. Тут как раз подошли оператор с актером.

Меня одели в откровенный костюм с цветным лифом и синими трусами, нацепили браслеты на руки и ноги. После чего включили камеру и легкую музыку, под которую я только что уже танцевала, велели медленно избавляться от одежды. Оператор на камеру фиксировал мои плавные движения.

Оставшись совсем голой, я продолжила проделывать несложные танцевальные па, призывно тряся браслетами и животом.

Режиссер смотрел то на меня, то на мое изображение в камере, он велел крупным планом взять мое лицо. По его командам я выгибалась, показывая низ живота, разводила колени.

– Шире, Алисочка, шире, чтоб все было хорошо видно, – требовал Пьер.– Покажи себя, красавица!

Потом пришлось сесть в кресло, закинуть ноги на подлокотники и терпеливо наблюдать, как оператор снимает мои интимные места.

Да, было стыдно, но в то же время, такая пикантная ситуация все же нашла отклик в теле, вызвала возбуждение, я почувствовала, что слегка увлажняюсь. Неожиданная реакция. Словно мое тело, вопреки разуму, хотело продолжения, причем продолжения сексуального.

– Хорошо! – довольно сказал режиссер, – Покажи теперь, как ты ласкаешь себя в ожидании мужика.

И я подчинилась, ненавидя собственные эмоции, поддававшиеся на эту ситуацию.