Алиса в стране насильников

Я аж отшатнулась в страхе и закричала: ""Нет!"", Потому что вспомнила травмирующий анальный секс с Абрамяном и испугалась, что сейчас последует двойное проникновение, которому на теоретических занятиях нас обучали.

Оба актера и оператор захохотали. Пожилой актер освободил мое тело, встал и попросил у оператора распылитель жидкого кокаина.

– Им не положено, Вилли, – сказал оператор, думая, что актер хочет одурманить меня.

– Это для меня, – возразил Вилли и пояснил, что хотел распылить кокаин на свой пенис для продления удовольствия.

Оператор сказал:

– Думаю, на сегодня достаточно. Видите, девушка не может больше обслуживать вас. И распылитель не поможет. Давайте в следующий раз.

Но следующего раза не случилось. Как и двойного проникновения в стенах этой Школы.

Утром приехал дядя Билл и забрал меня. С темнокожим актером я потом пересекалась на съемках студии «Приват», а с Вилли и красавчиком Джимми больше не сталкивалась.

Глава 14.

– К тебе есть интерес, – сказал Билл, – Будешь работать на семью.

Я надеялась, что этот интерес ограничится обычным сексом с симпатичными мужчинами без БДСМ и прочих извращений. Но меня никто не спрашивал.

По требованию Билла, я надела свою школьную католическую униформу и вошла в диссоциативный транс, как учили в Школе обаяния, а попечитель отвез меня в столицу нашего штата в качестве проститутки для местного бизнесмена.

Лысый мужчина отвел меня в пустую комнату, швырнул на деревянный пол, расстегнул штаны и сказал:

– Молись на это.

После чего жестоко насиловал и применял ко мне воздействие электрического тока высокого напряжения. Когда он меня отпустил, я почти в бессознательном состоянии при помощи Билла, с трудом добрела до машины, где плюхнулась на заднее сиденье. От судорог в мышцах, шока и боли – не могла даже пошевелиться.

Не знаю, я не спрашивала, сколько Билл получил за такое обращение со мной. Сейчас я думаю, что меня возили программировать, а человек, назвавшийся бизнесменом, применил ко мне шоковую методику воздействия на разум.

Когда мы вернулись домой, попечитель отправил меня на пляж, чтобы на закате под шум стремительной реки, мой ум был ""отмыт и память освободилась от переживаний"".

К тому времени мой мозг уже был заблокирован убеждением, что ""нет места, куда можно было бы убежать"", и мне никто не поможет. У меня не возникало мысли освободиться от гнета попечителя и начать самостоятельную жизнь.